Коварная

Ромиг Алеата

– Куда собралась, Вик?

– Быстро принять душ, – я захихикала, когда он склонился надо мной, его светлые волосы торчали в разные стороны, что было неимоверно сексуально.

– А как насчёт того, чтобы сначала я помог тебе подготовиться к сегодняшнему великому дню?

Я выгнула бровь.

– Помог мне подготовиться? Что это ты задумал?

Целуя меня в шею, грудь и живот, Броди медленно двигался вниз по моему телу, его ладони уверенно раздвинули мои ноги.

– Кое-что незначительное, чтобы твой день

начался хорошо.

Прежде чем успеть как-то прокомментировать это кое-что незначительное, я упала на подушки и застонала – его язык прошёлся вдоль моего лона.

– Чёрт, какая ты приятная на вкус! – простонал он между своими поддразниваниями, раздвигая мои ноги ещё шире, мучая мои и без того разбухшие половые губы и нежную кожу бёдер.

Проклятье! Я же не смогу ходить на долбаных похоронах! Как только мой разум стал покидать меня, Броди провёл большим пальцем по моему клитору, возвращая меня в настоящее. Мои ноги непроизвольно сомкнулись, а внутри всё до боли сжалось.

– Вот так, Вик, – его слова подбадривали меня и подталкивали к оргазму, в то время как мои пальцы пробегали по его волосам, я жаждала его прикосновений.

Его язык завладел моим клитором, поддразнивая резкими движениями, и с моих губ начали срываться бессознательные стоны. Моё лоно охватило пожаром, а тело словно зажило своей жизнью. Бёдра дёрнулись, ноги онемели. Весь мир исчез в тот момент, когда Броди всосал мой клитор, и по моему телу, от макушки до кончиков пальцев, пронеслись электрические разряды. Выкрикивая его имя, я вцепилась пальцами в простыни, чтобы держаться хоть за что-то, за что-нибудь, чтобы этот невероятный взлёт никогда не закончился.

Когда я была уже почти готова упасть, Броди остановился и накрыл моё тело своим.

– Я не могу сдержаться, Вик, я хочу вновь оказаться внутри тебя, без защиты. Я хочу почувствовать, как твоя тесная киска сожмётся вокруг моего члена, когда ты будешь кончать.

И в следующую секунду он уже скользил внутри меня, входя и выходя из моего тела, каждый раз попадая в то идеальное сладостное местечко. И с каждым его толчком моё тело как будто вбирало его ещё глубже. Словно он точно знал, как сделать, чтобы моё тело откликнулось. Свобода в том, что я могла отпустить себя, проводить пальцами по его тёплой коже – всё это поднимало меня выше и выше. Между нами не было ничего – ни повязки на глазах, ни контрацептивов. Только кожа к коже, и я никак не могла насладиться этим.

Когда вершина показалась вновь, я уже жаждала взобраться на этот пик. Но пока он погружался в меня, я получала удовольствие и от самого восхождения. Когда пик был уже совсем близко, Броди просунул руку между нашими телами и ущипнул меня за клитор, в то же самое время склонившись и втянув в рот отвердевший сосок. От этого сочетания я взмыла ввысь. Я была не в силах дышать, с губ срывались какие-то неясные звуки. Я словно взорвалась

изнутри, и наши тела излучали волны жара, которые рассеяли возникшее ранее напряжение, насытили меня.

– Охрененно! – прорычал Броди, когда тоже спустился с нашей вершины. Его плечи расслабились, и он потёрся своей, ещё мягкой из-за отросшей за день щетины, щекой о мою щёку, а потом перекатился на бок, рядом со мной. Повернувшись к нему лицом, я тут же утонула в его аквамариновых глазах.

– Вик, – сказал он тихим, нежным голосом, – сегодня, на похоронах, мне бы очень хотелось, чтобы я смог быть рядом, держать тебя за руку, приободрять.

Мы оба понимали, что это невозможно.

– Броди, ты не должен мне…

– Дело не в обязанностях. Я хотел бы быть там. – Его глаза заблестели. – И я буду.

Я широко распахнула ресницы в немом вопросе.

– Я буду там, среди толпы. Можешь рассчитывать на это. Но что ещё более важно, знай, что я внутри тебя. Пока ты будешь слушать о поразительных качествах великого Стюарта Харрингтона, помни, что в тебе моя сперма. Надеюсь, не только сегодня. – Он взял мою руку и поцеловал пальцы. – Я не давлю на тебя. Я лишь хочу, чтобы ты знала, что я уже давно хотел быть единственным мужчиной в твоей жизни. А сейчас я хочу этого ещё больше.

Я не знала, что сказать. Поэтому просто поцеловала его мягкую, покрытую лёгкой щетиной, щёку.

– Я буду помнить.

Через двадцать минут после быстрого душа я вышла в холодное тихое утро и скользнула в машину Вэл. Снова мне стало любопытно, где же машина Броди. Может, мне стоило предложить подвезти его. Но я даже не успела как следует подумать об этом, как позади меня затормозил внедорожник с Трэвисом за рулём, заблокировав мне выезд. Втянув воздух, я напряглась от ярости. Какого хрена!

Но возмущена была не я одна. Наблюдая, как он вышел из джипа и двинулся в моём направлении, я прямо-таки видела исходящий от него гнев. Я немного развлеклась идеей о том, чтобы сдать назад и врезаться во внедорожник, но, во-первых, тот принадлежал мне, а во-вторых, это бы привело лишь к тому, что машина Вэл сложилась в гармошку. Поэтому я постаралась принять нарочитый вид хамоватой сучки и, не сдерживая негодования, опустила оконное стекло.

– Какого хрена ты тут делаешь? – спросила я.

Зубы Трэвиса были сжаты, на лбу пульсировала вена, и он кивнул мне:

– Миссис Харрингтон, я мог бы спросить вас о том же, однако от вас разит сексом, и в этом нет необходимости.

Не может от меня ничем разить, мать твою. Я приняла душ!

Не обращая внимания на выражение моего лица, он продолжил:

– Полагаю, вы как раз собираетесь вернуть машину вашей сестре? Тогда прежде лучше протрите сидение.

Презрительно глядя на него, я ответила:

– Нужно ли мне напомнить тебе, что ты работаешь на меня?