Коварная магия
Шрифт:
— И что, после этого банды снова там обосновались?
Таксист усмехнулся.
— Шутите? После второго раза? Нет, конечно! Представляю, как организатору того склада влетело от его компаньонов… Бедняга! Нет, больше банды туда ни ногой. К тому же полиция в то время немного оживилась, устроила несколько облав. Гангстеры залегли на дно, но история кладбища продолжалась… Эй, да куда ты…
Из-за поворота на всех парах вылетел малиновый кабриолет, едва не столкнувшись с такси. Обругав лихача, водитель принялся рассказывать дальше.
— Вскоре в эти места приехал писатель. Книг его я никогда не читал, но по слухам
— И пошел в часовню?
— Да, но не сразу. Сначала он неделю просто осматривал окрестности. Мне тогда было лет девять, я отлично все помню. Писатель снял квартиру в доме напротив нашего. Каждый день он ходил туда-сюда и порядком доставал всех распросами. А потом все записывал в маленький блокнот с золотой обложкой.
Таксист вздохнул.
— Мой папаша сразу смекнул, что к чему. Пару раз он приглашал писателя к нам и рассказывал ему такую околесицу, что мы с братом за стеной катались по полу со смеху. То была отменная чушь, высший сорт! Про каждый дом в округе отец выдумывал легенду — в одном, по его словам, появлялся призрак вдовы, чей муж при загадочных обстоятельствах погиб на золотом руднике, в другом жил дух маньяка-каннибала, который при жизни делал из своих жертв сосиски для хот-догов, в третьем в полнолуние подвал наполнялся кровью… И это еще только цветочки — стоило отцу немного выпить, и наш район в его рассказах становился центром вселенского заговора нечистых сил. В конце концов, намолов с три короба, папаша жаловался, как сложно прокормить большую семью, и писатель давал ему денег.
Джеки на минуту подумал, а не перешел ли от отца к сыну талант забивать попутчикам баки рассказами о таинственных происшествиях.
— Вообще писатель был неплохим человеком, — между тем продолжал таксист. — Раз он подошел ко мне, угостил шоколадом и спросил, не видел ли я здесь чего-то необычного. Я рассказал ему только то, что знал о кладбище. Он выслушал, опять что-то записал и через дня два туда отправился.
— Один?
— Конечно! Он хотел провести целую ночь в часовне. Вроде как атмосфера, которая там царит, должна была навеять ему новые сюжеты. Будто мало было той чепухи, которую рассказывал отец! Часов в десять ночи он вышел из подъезда и пешком отправился в сторону кладбища. Это был последний раз, когда я его видел.
— Он тоже исчез, как те охранники?
Водитель покачал головой.
— Нет! Не исчез. Он сошел с ума.
Джеки стало немного не по себе.
— Сошел с ума?
— Именно! Когда он не вернулся через два дня, на кладбище отправилась полиция. Его нашли в часовне — он сидел внутри, забившись в угол, в клочки изорвав свой блокнот и бормоча что-то про то, что «оно следит за ним». Что такое «оно» — ответа от него никто так и не добился. Писателя увезли в психбольницу. Тогда о кладбище и написали в газетах в первый раз.
Таксист сделал паузу.
— После этого начался настоящий бум популярности кладбища. Сюда съезжались толпы журналистов, чтобы посмотреть на него, расспросить жителей о необычных явлениях и иногда — провести ночь в часовне, точь-в-точь как обезумевший писатель. Они
— И кому-то это удалось?
— Судя по статистике, да. За следующие три года на кладбище пропало человек двадцать, половина из которых были черезчур любопытные журналисты. Полиция свалила это на местные банды и снова устроила несколько облав, а кладбище на несколько дней оцепили. В итоге не досчитались одного полицейского.
— Ничего себе!
— Да уж… Они с напарником ночью дежурили в машине, потом он услышал голоса в глубине кладбища, пошел проверить — и как сквозь землю провалился! Полиция на следующий день перевернула все вверх дном. Ничего, естественно, не нашли.
— А исчезновения продолжились?
— Самое интересное — нет! Это — последнее громкое происшествие. Больше на кладбище никто не исчезал. По крайней мере, я такого больше не слышал, да и газеты ничего не писали. Через десять лет наш район начали гуще застраивать, тогда как раз и появилась улица Биг Кросс. Кладбище попало между двумя домами, и ему дали номер 77. Когда об этом услышал, сам был в шоке, честно говоря.
— Вы и сейчас там живете неподалеку?
— О, слава Богу, нет! Мы переехали с семьей уже семь лет назад. На кладбище, может, больше никто и не исчезает, но район от этого лучше не стал, можете мне поверить… Кстати, теперь вы поняли, почему я так удивился, когда вы спросили этот адрес? Я подумал, вы — журналист, который раскопал эту историю, и собираете материал…
— Да нет, я не журналист…
— Ну тогда… если не секрет… зачем Вам понадобилось ехать на это кладбище?
Джеки и сам не знал, что ответить. Молча глядя на конверт, он обдумывал услышанное. Ехать на кладбище было, мягко говоря, решением слегка ненормальным. Но вещи, которые с ним произошли, к разряду нормальных не имели абсолютно никакого отношения. На письме был указан этот адрес, и, возможно, там он сможет во всем разобраться. А разобраться было нужно — чего бы это не стоило, и точка.
— Ну так что? — не сдавался таксист. — Вы уж не обессудьте — просто интересно… Мне все же кажется что вы журналист…
Поняв, что водитель просто так не отвяжется, Джеки улыбнулся.
— А вас не проведешь! — заметил он. — Так и быть, сдаюсь.
Таксист победоносно рассмеялся.
— Так и знал! Работаете в газете?
— В журнале, — поправил Джеки. — Сейчас в отпуске, но… всегда ищу что-нибудь новенькое для читателей.
— Сразу бы сказали, — немного обижено произнес таксист.
— Ну… знаете, не все любят журналистов. Некоторые считают, что мы страшно надоедливы и задаем слишком много вопросов.
— Ха! Я к этому привык с детства, — ответил таксист. — Кстати, мы подъезжаем!
Машина свернула влево и, подпрыгнув несколько раз на выбоинах, выехала на длинную грязную улицу.
— Это и есть Биг Кросс Стрит, — сообщил водитель. — То еще местечко…
Он был совершенно прав — район здесь был хуже некуда. Обшарпанные пятиэтажные дома, будто приклеенные друг к другу, то тут то там красовались выбитыми окнами и безвкусными граффити. Вдоль дороги были разбросаны старые автомобили, многие со спущенными колесами. В одном месте дорогу наполовину загораживал кузов сожженного микроавтобуса. На всю улицу было всего три рабочих фонаря, остальные безжизненно свисали плафонами с разбитыми лампочками.