Котт в сапогах
Шрифт:
На самом деле никаких особых мыслей у меня не имелось. Но в тот момент, когда я понял, что проиграл эту ставку, во мне проснулось порядком забытое чувство абсолютной свободы. Когда-то давно, новобранцем, я выходил с этим чувством на поле боя и не боялся ни меча, ни пули. Постепенно, становясь старше, приобретая опыт и шрамы, я научился ценить свою жизнь и стал осторожен. Да, шишек и синяков поубавилось, но и легкость бытия куда-то испарилась. И вот теперь мне вновь нечего было терять. И во мне вновь не было страха. Я мог бы сейчас в одиночку напасть на целую армию, но попались какие-то четыре жалких разбойника.
Избушка обнаружилась всего в паре миль от главного тракта, причем ни отдельной дороги, ни даже тропинки к ней не вело. Действительно, небольшая такая изба из почерневших от времени бревен, слегка покосившаяся, но все еще вполне способная служить жильем. Возможно, когда-то в ней жил местный егерь… на самом деле – возможно, там и сейчас вовсе не разбойники, а по-прежнему живет егерь, а остальные трое – его помощники. Ну… значит, ему крупно не повезло!
Спешившись, я сделал знак своим спутникам затаиться, а сам прокрался к избе, отыскал затянутое бычьим пузырем окно, осторожно проколупал дырочку и заглянул внутрь. В тусклом свете единственной масляной лампы за столом сидели четыре оборванца. Судя по комментариям и азартным возгласам, в избушке резались в карты. Я поочередно рассмотрел всех участников игры. Нет, все-таки на егеря сидевший во главе стола мужик походил мало. Слишком уж запущенный и диковатый у него вид. Одет в какое-то рванье, причем явно раньше все детали его наряда принадлежали разным людям, борода неопрятным веником, на голове – колтун. Сразу видно, что человек давно из леса и носа не высовывал. Остальные трое ничуть не лучше. Прав наш Гай Светоний Транквилл – это разбойники. Ну тем лучше. План у меня уже созрел.
Я вернулся к отряду и обрисовал свою гениальную идею.
– Большего бреда я не слышал, даже когда лежал в яйце в окружении кур-наседок! А они, замечу, интеллектом уступают даже людям!
– Капитан… по-моему, этот план нуждается в доработке, – деликатно высказалась Иголка.
В общем, поддержал меня только Бурый, который, как выяснилось, вовсе не спал и слышал весь наш разговор. То, что я несмотря ни на что решил везти его дальше в седле, так потрясло бедного пса, что он совершенно потерял способность критически воспринимать мои идеи. Впрочем, мне сейчас как раз и не нужна была критика.
– Вот что, братцы… Напомню вам, что точно так же вы восприняли мою идею с цирковым выступлением. И что? Я оказался прав! Теперь мы легко зарабатываем себе на ночлег и еду. Все-таки тут – под кошачьей Шкурой – я остаюсь человеком, а значит, лучше знаю людей, чем вы. И если я говорю, что этот трюк против разбойников сработает – он сработает. Да, это опасно – все-таки против нас будут вооруженные и, как мне показалось, не совсем адекватные люди. Видимо, от постоянного сидения в лесу мозги у них слегка набекрень. Но это лишь увеличивает наши шансы. Я не хочу вас принуждать – кто боится, может остаться здесь и подождать. Мы пойдем с Бурым – может быть, даже нас двоих хватит…
– Я вас одного не отпущу! Что вы такое говорите, господин капитан! – с обидой в голосе воскликнула Иголка. – Мы же в бой всегда вместе шли! Плечом к плечу… гм… ну в общем, вместе!
– А что вы на меня так смотрите? Не надо на меня так смотреть! Вы со своим ко-ко-копитаном можете сходить с ума ско-ко-колько
– Ладно, тогда посидишь здесь…
– Здесь?! Один?! А если здесь лисы водятся? Волки? Медведи? Хорьки?! А-а-а! Я понял ваш замысел! Вы хотите избавиться от меня! Так вот, я вам ответственно заявляю – не выйдет! Я иду с вами!
– Хорошо, тогда всем тихо! Действуем по плану. Ждем темноты…
Осенью в лесу темнеет рано, так что долго ждать нам не пришлось. Мы подкрались к избушке. По моему сигналу Иголка ударом копыта высадила окно и отскочила. Бурый заглянул в дыру и улыбнулся щербатой ухмылкой.
– Ку-ка-ре-ку-у-у! – истошно завопил спрятавшийся под окном петух.
Тут же Иголка вышибла второе окошко, Гай Транквилл вспорхнул на подоконник, захлопал крыльями, вытянул шею, и протяжное лошадиное ржание разнеслось над избушкой.
Иголка быстро обскакала вокруг дома и вышибла третье окно, просунула морду внутрь, а я постарался издать самый заунывный мяв, на который был способен.
– Му-у-у-а-о-о-в-у-у-у-у!
– Так, Иголка, теперь осторожно – нужно только сорвать щеколду. Если ты вышибешь дверь, в избе ночью будет холодно.
Иголка нанесла точно рассчитанный удар. Дверь распахнулась, и я торжественно переступил порог. Разбойники уже не играли в карты, а сбились в углу, бестолково ощетинившись кинжалами. Судя по лицам, моя маленькая импровизация произвела на них сильное впечатление. Выдержав значительную паузу, я стянул шляпу, расстегнул воротник плаща. Разгладил усы.
– Мама… – простонал один из разбойников, роняя тесак.
– Вы заблуждаетесь, милейший, – вежливо произнес я, усаживаясь на стул. – К вашей маме я не имею ни малейшего отношения и даже не имею чести ее знать. Я тут, знаете ли, по делу. Не хотите присесть? Нет?.. Ну как будет угодно. Так вот, у нас в аду сейчас образовался некий избыток места для грешных душ – несколько пустых котлов с кипящим маслом, парочка раскаленных сковородок и уютная яма с нечистотами и змеями. Мы решили, что ваши души уже давно готовы занять эти места.
Главарь тихо завыл, бросил кинжал и, повалившись на колени, забормотал что-то невразумительное. Остальные разбойники немедленно последовали его примеру.
– Что? Я что-то не пойму… А! Понимаю! Не хотите в ад?
Разбойники так старательно замотали головами, что у меня началась морская болезнь.
– Но что я могу поделать? Решено было, что вы сегодня умрете. Отряд стражников из столицы уже выехал. К утру они будут здесь, шериф тоже едет с ними, так что суд будет скорый, беспощадный, но местами справедливый. Вы ведь много преступлений совершили? Ну вот вас теперь и повесят. Прямо здесь, возле избушки, а потом я заберу ваши души, и все расстанутся довольные друг другом.
Разбойники хором жалобно загомонили, недвусмысленно демонстрируя, что они таким решением точно довольны не будут.
– Нет, ну вы, конечно, еще можете попытаться себя спасти, – заговорщицки подмигнул я. – В селе, что в противоположной от столице стороне, есть церковь. Если успеете до нее добежать и покаяться, вам, возможно, дадут убежище…
В дверях все четверо столкнулись и закупорили проем не хуже пробки в бутылке шампанского.
– А может, все-таки передумаете? Право слово – котел с кипящим маслом…