Котовский
Шрифт:
В бригаду вступали повстанческие отряды, действовавшие в тылу у деникинских войск. Большинство бойцов в этих отрядах составляли потомственные шахтеры Криворожья, забойщики и рудокопы. Приходили к Котовскому и опытные подпольщики.
Обязанности комиссара бригады выполнял комиссар 2 полка Христофоров.
Христофоров еще до встречи с Котовским знал о нем. Он слышал о Котовском еще тогда, когда работал в одесском подполье и по заданию Одесского областного комитета партии собирал разрозненные партизанские отряды в сводный полк Красной
Прошло два года, и теперь они встретились для того, чтобы вместе в несколько дней сколотить кавалерийскую бригаду и повести ее в бой.
Когда Котовский в 1914 году сжигал имения бессарабских помещиков, Христофоров, народный учитель, уже был большевиком.
Котовский открыто восхищался своим новым комиссаром. — Если бы с таким человеком я встретился раньше! — говорил он о Христофорове.
Он полюбил Христофорова за его открытый, смелый взгляд, за его убедительные речи, произносимые спокойным, слегка певучим голосом. Этот приветливый человек был требователен, точен и непоколебим в своих решениях. Спокойствие комиссара особенно нравилось Котовскому. Христофорова же не смущала горячность комбрига.
…24 января в Лозоватке состоялся первый смотр кавалерийских полков бригады. Полки выстроились на площади.
Казалось, что здесь были собраны лошади со всего света — рыжие, пегие, серые и гнедые, но зато все они были отлично вычищены, с подрезанными хвостами, в новых уздечках. Бойцы были одеты кто как — в тулупы, кожаные куртки, шинели, фуфайки.
Стоял ясный, морозный день. Солнце играло на клинках.
Снег скрипел под копытами.
Котовский подъехал к Ольге Петровне. Она стояла в стороне и смотрела на кавалеристов, вооруженных пиками.
— Это отважные бойцы; вон тот маленький, черный — наш разведчик; видишь, какой маленький, а в бою богатырь, — весело говорил ей Котовский.
Командир бригады поднял руку, приветствуя полки, вытянувшиеся в колонну.
Загрохотали пулеметные тачанки. Закачались пики.
С особой гордостью смотрел Котовский на пулеметные тачанки, которыми командовал бессарабец, участник хотинского восстания, пулеметчик Слива. За пулеметными тачанками прогромыхали два орудия, проехало несколько походных кухонь и повозка, на которой восседал красноармеец с санитарной сумкой через плечо.
Осуществилась мечта Котовского — партия поставила его во главе кавбригады. Никогда еще под его командованием не было так много конников — пятьсот сабель!
Сразу после смотра полки пошли в поход. По пути в бригаду вступали новые бойцы-добровольцы. Под Бобринцем котовцев догнали несколько всадников. Это были комсомольцы, у которых уже был опыт боев с Петлюрой. Они не знали кавалерийских команд, но уверенно держались в седле. Среди них был комсомолец Николай Островский, будущий писатель, автор героического романа «Как закалялась сталь».
Кавбригада получила приказ разбить белых, укрепившихся в Вознесенске. Деникинское командование сосредоточило
Город охраняли части 2 деникинского пехотного корпуса.
В одной из деревень, по дороге к Вознесенску, котовцы встретились с деникинскими частями. На широких улицах деревни котовцы в несколько минут уничтожили перепуганного противника.
Комбриг был доволен исходом первого боя и особенно тем, как дрались молодые бойцы.
После боя он собрал командиров:
— Бойцы полков шли на врага, они не боялись встречи со смертью, — говорил Котовский. — Один полк опережал другой. Боец стремился сразиться с врагом раньше своего соседа. Цените и берегите жизнь каждого бойца. Он — наша сила, он — наша опора; с ними — мы командиры, без них — мы ничто.
Кавалерийская бригада стремительно шла вперед, в свой первый рейд, в тыл к белым.
29 января 1920 года ударил мороз и началась снежная буря. Снег слепил глаза бойцам и коням. В буран пробирались котовцы по сугробам. Морозные иглы кололи лица бойцов, ветер забирался под воротники, трепал гривы лошадей.
Ночь застала кавбригаду в степи. Вьюга не унималась. Противник перешел в наступление. Котовцы дрались с ожесточением.
Завывал ветер… Замки орудий застывали. Вода в кожухах пулеметов при малейшей задержке превращалась в лед. Пулеметчики отыскивали холмы; под их прикрытием разводили костры и отогревали воду.
Несколько раз противник принимался яростно наступать, но каждый раз, не выдержав отпора, откатывался назад.
Под ураганным ружейным и пулеметным огнем котовцы продвигались к Вознесенску. То спешиваясь, дрались они в цепи, то снова на конях неслись вперед, обгоняя ветер.
Вот уже Буг. Бойцы 2 полка спешились и залегли у берега, замаскировавшись снегом. Они подпустили белогвардейцев под пулеметный и ружейный огонь.
— Пусть погреются, — говорил Котовский. Раздался условный выстрел маузера. Бойцы 2 полка бросились в атаку… Буран не прекращался, бой ни на минуту не затихал.
402 стрелковый полк вел наступление рядом с котовцами. Пехотинцы двигались по степи. Ни буран, ни жгучий мороз — ничто не могло их остановить. Они упорно приближались к Вознесенску. Котовцы расчищали им подступы к городу.
…Темнота и снег надежной завесой прикрыли приближение красной конницы и пехоты.
Деникинцы оградили город сплошным артиллерийским огнем. Станцию Вознесенск охраняли бронепоезда. Рев орудий сотрясал воздух. Но бойцы неуклонно шли вперед. Ветер разносил во все стороны громкое красноармейское «ура!».
30 января в одиннадцать с половиной часов ночи котовцы вошли в Вознесенск.
Белогвардейцы отступили за Буг.
На станции Вознесенск был захвачен оркестр белогвардейского Севастопольского полка. Пленным музыкантам было приказано немедленно разучить похоронный марш и «Интернационал».