Котовский
Шрифт:
До сих пор одну из аллей в парке при школе называют «аллеей Котовского». Рассказывают, что Григорию, в наказание за шалости, при посадке этой аллеи было приказано вырыть все ямы для белой акации. Мальчик обрадовался этому наказанию, а ямы копать ему помогли товарищи.
В свободное от занятий время воспитанники школы играли в кегли и в мяч, обучались танцам, а по субботам собирались у волшебного фонаря и смотрели туманные картины.
Напротив главного здания была выстроена специальная веранда для оркестра. В школьном оркестре Котовский играл на корнете, а иногда заменял капельмейстера.
Кокорозенская школа
В праздничные дни Котовский, несмотря на то, что это запрещалось, тайком ходил на жок [1] в соседние села. Все собравшиеся становились в круг, брались за руки и начинали танец под звуки скрипки, барабана, кобзы или волынки. Григорий танцевал степенно, задумчиво и серьезно, а потом присоединялся к музыкантам и без устали играл на корнете.
1
Жок — народный танец.
В рождественские каникулы большинство учеников разъезжалось по домам, Григорий же обычно оставался в Кокорозенах. Он жадно читал книги, особенно увлекаясь историей. Вместе с книгами, которые привозились из Кишинева, в школу попадали революционные листовки и прокламации. Григорий умело прятал их. С товарищами забирался он то в глухой овраг, то в густые кусты терновника и там читал им вслух листовки. В листовках говорилось о тяжелой доле трудового народа, о борьбе за свободу, о том, что крестьяне должны перестать платить арендную плату за землю. Читали запретные листовки, а потом задушевно пели революционные песни.
Если раньше Григорий Котовский был первым в шалостях и забавах, то, повзрослев, он постепенно начал становиться идейным вожаком учеников школы.
«Здесь впервые уже начала оформляться моя личность протестанта против существующего порядка вещей. Эти протесты выливались в стихийные, неорганизованные формы, но я уже являлся вожаком, за которым зачастую шли воспитанники даже старших классов». — Так рассказывал Котовский, вспоминая о Кокорозенах.
Революционные листовки раскрывали глаза ученикам школы на окружавшую их действительность.
В Кокорозенах мальчикам приходилось выполнять непосильные работы. Практические занятия превращались здесь в обычную эксплоатацию малолетних. В школе избегали применять наемную силу, и в дни страды подростки буквально падали от усталости.
Огромное хозяйство школы приносило большие барыши, а питание учеников было более чем скудным.
Однажды во время обеда учащиеся взбунтовались. Требуя лучшей пищи, они стучали металлическими тарелками и бросали их на пол. Отказавшись пойти в свои спальни, они ударили в колокол и разбежались по полям, оврагам и окрестным селам.
Из Оргеева был срочно вызван урядник. Вместе с такими школьными жандармами, как Комаровский, он принялся ловить непокорных учеников.
После того, как был водворен порядок, родителям и опекунам юных бунтовщиков, среди которых главным зачинщиком был Григорий Котовский из Ганчешт, были разосланы предупредительные письма…
…Зимой 1900
«Из всей прожитой мною жизни время пребывания моего в кокорозенском сельскохозяйственном училище является самым светлым, ярким и радостным…», — писал Котовский в одном из своих писем. Он всегда с гордостью говорил о том, что он по образованию агроном. Несмотря на то, что учение протекало в тяжелых условиях, он ценил кокорозенскую школу. Она дала ему много практических знаний, которые по-разному в разные годы пригодились ему. Здесь были у него единомышленники, вместе с ними он познал радость первых свободолюбивых мечтаний.
Котовскому шел двадцатый год. Это был высокий, стройный и мускулистый юноша, с первого взгляда обращавший на себя внимание. Голос у него был музыкальный и задушевный, а небольшие, слегка прищуренные глаза светились умом.
Школа была окончена, но для получения диплома выпускники должны были больше полугода проработать практикантами в помещичьих хозяйствах.
Двадцатого декабря 1900 года Котовский прибыл на станцию Кайнары и направился на хутор Валя Карбуна, в имение помещика Мечеслава Скоповского.
Глава третья
ПРАКТИКА
Скоповский радушно принял молодого агронома. Практикант располагал к себе, а, кроме того, он приехал с похвальным отзывом, в котором отмечались его административные способности. Скоповскому нужен был такой человек, чтобы навести порядок в хозяйстве, и Котовский стал исполнять обязанности управляющего имением. Скоповский был доволен. Наконец-то ему попался дельный управляющий.
Котовский держал себя с достоинством, был ровен и прост со всеми.
Скоповский хвалил практиканта, а сам поручил своим верным людям следить за каждым его шагом. И вскоре они стали доносить хозяину, что молодой агроном не только распоряжается работами и учит батраков, как лучше сделать то или другое, но подчас и сам работает вместе с ними, а, главное, ведет с ними, как с равными, всякие разговоры о жизни.
Наступила осень. Закончили уборку хлебов, молотьбу; были проведены озимые посевы. Котовский давно уже должен был получить отзыв о своей работе практиканта. За это время он не только с успехом применял на практике полученные им агрономические знания, но и сделал для себя некоторые выводы. Здесь молодой Котовский узнал то, о чем не рассказывали ученикам сельскохозяйственной школы их преподаватели. Котовский хорошо понял, что представляют из себя на самом деле «культурные» помещичьи хозяйства. Он видел, как жили батраки Скоповского. Полуголодные, одетые в лохмотья, они ютились в тесных помещениях с низкими потолками. Своими сильными и мозолистыми руками они не в состоянии были заработать себе на пропитание. Несчастные женщины с изможденными лицами не могли разогнуть спины после работы. Батраков душила нужда. Котовский видел все это и думал: одному — все, другому — ничего. У одного руки в перстнях, у другого — в мозолях. Батраки, наживая себе горб, трудятся для того, чтобы Мечеслав Скоповский богател, объедался роскошными блюдами, покупал себе новых рысаков.