Котел
Шрифт:
Куинн снова отер пот со лба и на этот раз отодвинул свое кресло от камина.
– Вот почему мы уверены, что кто бы ни организовал взрыв на танкере, он сделал это задолго до того, как судно подошло к Гданьску. Может, во время погрузки в Ставенджере. Или при проходе через Скагеррак либо Каттегат. – Он пожал плечами. – Беда в том, что расследование пришлось бы вести на слишком многих базах. Я послал в этот район своих людей, то же самое сделали англичане и норвежцы, но это все равно что искать в стоге сена не простую, а невидимую иголку.
Президент, Терман и остальные понимающе кивнули. Куинн и его люди
Неожиданно перед глазами Хантингтона вновь встала картина, увиденная им в польском порту. Он поднял руку, прерывая шефа ЦРУ:
– Подождите минутку, Уолт. Ведь мина или бомба, или что там это было, похоже, была установлена на определенное время?
Куинн кивнул.
– Вероятнее всего. Дистанционно управляемый взрыв кажется маловероятным – особенно учитывая воду и стальной корпус. Радиоволны вряд ли пройдут через такие препятствия. Учитывая все это, любое устройство, поставленное на определенное время, кажется лучшим вариантом.
– И именно поэтому мы практически точно можем сказать, что взрывчатку подложили после того, как "Северная звезда" прибыла в Гданьск. – Хантингтон оглядел присутствующих. – Ведь танкер не разгрузили по расписанию. Теперь мы все это знаем. Но кто мог знать это до того, как судно прибыло в порт? – Он сам ответил на собственный вопрос: – Никто. К тому времени, как корабль показался на рейде Гданьска, порт принимал и разгружал танкеры круглые сутки в непрерывном режиме. И некоторые суда входили в доки и выходили по расписанию. А другим приходилось стоять несколько дней.
Куинн выглядел озадаченным.
– Я никак не пойму, что вы имеете в виду.
– Подумайте сами. – Хантингтон почувствовал, как нарастает его волнение. Это было то же чувство, которое поднималось в нем всякий раз, когда он находил решение какой-нибудь сложной проблемы или же когда ему сильно везло в покер. – Если бы взрывчатку заложили раньше, то установили бы такое время, когда "Северная звезда" была еще в порту. Стояла на якоре в доках посреди Гданьского порта, а не качалась в нескольких милях от берега.
Скоуфилд первым догадался, о чем идет речь.
– Ну конечно. Даже этим негодяям из Парижа или Берлина не пришло бы в голову разрушить целый город только для того, чтобы прекратились поставки нефти в Польшу.
Президент повернулся и внимательно посмотрел на директора ЦРУ.
– Думаю, ваша невидимая иголка стала теперь видимой, Уолт. И поляки ищут ее как раз в нужном месте.
– Кажется, так, господин президент, – голос Куинна звучал напряженно, его явно раздражал и смущал тот факт, что его обошел непрофессионал. У Хантингтона было такое чувство, что ближайшим помощникам директора придется плохо, как только он вернется в Лэнгли.
К счастью для Куинна, президент был явно больше заинтересован в следующем шаге расследования, чем в том, чтобы искать виновника предыдущих неудач.
– Хорошо, Уолт. Я хочу, чтобы все
– Да, сэр.
– Хорошо. – Президент подошел к окну и стал смотреть на тусклый свет угасающего зимнего дня. – Если улики будут найдены, я смогу дать ответный залп, когда Пендлтон или еще какой-нибудь сукин сын из конгресса начнет жаловаться на наше решение помогать Польше.
– Это весьма рискованно, господин президент, – предостерег Терман. – Если сказать американцам, что французы и немцы убили экипаж "Северной звезды", это может вызвать бурю общественного негодования, которое нам трудно будет держать под контролем.
– Вы думаете, нам надо поступить иначе?
Терман помедлил, зажигая трубку, затем медленно кивнул.
– Ведь были прецеденты.
Хантингтон понимал, что он прав. Во время холодной войны советские противовоздушные установки сбили несколько американских военных самолетов – одни над Японским морем, другие ближе к территории России. А израильские войска обстреляли разведывательное судно США "Свобода", превратив его в груду пылающих обломков, во время Шестидневной войны в шестьдесят седьмом году. И в обоих случаях власти Соединенных Штатов позаботились о том, чтобы не возникло никаких мыслей о немедленном отмщении, даже утаили правду от общественности, поскольку никому из власть предержащих не хотелось в тот момент провоцировать кризис, усиливать напряженность.
– В конце концов неофициальный выход на Париж с этой информацией мог бы...
Президент повернул голову. Холодное угрюмое выражение его лица заставило Термана осечься на середине фразы.
– Сначала найдите улики, господин госсекретарь. Потом я решу, что с ними делать.
Он снова отвернулся к окну. Все больше огней зажигалось в Кэмп-Дэвиде по мере того, как день уступал место еще одной долгой ночи.
25 ФЕВРАЛЯ, СОВЕТ НАЦИЙ, ПАЛАС-ДЕЛЬ-ЕВРОП, СТРАСБУРГ, ФРАНЦИЯ
Никола Десо стоял около входа в зал для дебатов старого Европейского парламента, наблюдая за тем, как общаются друг с другом высшие правительственные чиновники со всего континента. Каждого окружала толпа помощников и переводчиков. Большой зал был сегодня полон серого цвета – седые волосы, серые костюмы и скучные, серые лица.
"Ну что за сборище шутов в карнавальных костюмах", – мрачно подумал Десо.
Его вовсе не радовала перспектива провести ближайшие несколько дней в тесном контакте с этими пустоголовыми болванами из разных стран. Но это была та цена, которую придется заплатить за реализацию своего желания видеть Европу объединившейся под франко-германским влиянием. Эта конференция была необходимой формальностью. Маленьким странам надо предоставить возможность поболтать, пообщаться, посуетиться, прежде чем они подпишут соглашения, к которым уже пришли их могущественные покровители. Международная дипломатия была игрой формы в гораздо большей степени, чем игрой содержания.