Котел
Шрифт:
Вилли кивнул и крепче сжал в руках автомат. Держа личное оружие наготове, четверо старших офицеров покинули поляну и углубились в лес. Не успели они зайти под деревья и на двадцать шагов, как длинная очередь заставила их ничком броситься на землю.
Йенсен, командир 20-й танковой бригады, вскрикнул один раз и затих. Пуля пробила ему голову.
Фон Силов, чувствуя, как быстро бьется в груди сердце, лежал в траве и внимательно оглядывался по сторонам. Повсюду были разбросаны неподвижные тела немецких и французских солдат. Ближайшие деревья, растущие на расстоянии нескольких метров друг от друга, не могли дать сколько-нибудь приличной защиты и только затрудняли обзор.
Неожиданно Вилли увидел двух французских солдат, которые стремительными перебежками пробирались к какой-то точке по правую руку от Вилли. Почти в ту же секунду французы обнаружили залегших в траве немцев и резко остановились, вскидывая винтовки. Но опоздали.
Фон Силов потянул спусковой крючок своего автомата и дал по врагу несколько коротких прицельных очередей, и сраженные десантники упали. Однако его выстрелы привлекли к нему внимание противника. Уголком глаза Вилли заметил быстрое движение – между деревьев появились еще двое французов. Метнувшись вбок, они залегли за какими-то кустарниками неподалеку. Вилли в отчаянной попытке помешать им развернул свой МР5, зная, что не успеет.
В воздухе мелькнули две гранаты.
– Берегись! – крикнул Вилли, зарываясь лицом в траву. Одна из гранат упала довольно далеко и взорвалась, не причинив никому вреда, зато вторая упала не дальше двух метров от Вилли.
БАММ! Взрывная волна удивительно плотного и горячего воздуха чуть было не приподняла Вилли над землей. Он отчаянно впился пальцами в траву, помня о сотнях стальных осколков, которые в эти мгновения проносятся над его головой, с силой разлетаясь во всех направлениях из точки, расположенной не больше, чем в трех-четырех шагах от него. Он ожидал услышать их визг, однако близкий взрыв заглушил все звуки, и пока Вилли напряженно ждал, когда же хоть один из осколков поразит его, все они уже пролетели мимо. И он все еще был жив.
Его опыт подсказывал ему, что последует теперь, и он постарался как можно скорее справиться с головокружением и взяться за оружие. Автомат, казалось, весил не меньше тонны, и Вилли не был уверен, что сможет как следует прицелиться. Кроме того, его глаза запорошила земля, и у него не было времени их протереть.
В конце концов ему удалось выпустить длинную очередь в направлении куста, за которым скрывался противник. Он не слишком хорошо прицелился, но его спасло то, что он выстрелил спустя считанные секунды после взрыва гранаты. Он ни в кого не попал, однако его стрельба застала врасплох французских десантников, поднимающихся из-за укрытия, чтобы пересечь открытое пространство сразу после взрывов. Вилли заставил их снова нырнуть за куст.
В этот момент генерал Лейбниц и майор Шиссер, командир 20-й бригады, один за другим выстрелили по кустам прицельными очередями. В ответ оттуда раздался вопль, потом кто-то громко и хрипло застонал и все затихло.
Только несколько секунд спустя Вилли осознал, что в лесу наступила тишина, которая казалась особенно тревожной после недавнего оглушительного грохота. В ушах фон Силова все еще звенело, и он продолжал водить стволом автомата из стороны в сторону. Может быть, за деревьями скрываются другие вооруженные враги, ожидая, пока они пошевельнутся? Или французы побеждены, раз прекратился огонь с их стороны? В первом случае, им необходимо лежать неподвижно, чтобы остаться в живых. Во втором случае, продолжать притворяться мертвым было бы глупо.
– Герр генерал! – донесся голос майора Фейста.
Вилли медленно поднялся, стараясь справиться с болью и слабостью во всем теле, и подошел к кусту, который они так недавно поливали огнем. За кустом, неестественно вывернувшись, лежали два тела. Вилли тронул одного из французов носком ботинка и перевернул на спину, рассматривая его форму. Серебряная эмблема на красном берете в форме крыла и сабли принадлежала 13-му Аэромобильному драгунскому полку, элитному подразделению французской армии, такому как немецкие войска глубинной разведки или американские войска специального назначения. И все же они были побиты. Вилли мрачно кивнул – совсем неплохой результат для штабной роты. Однако следовало отдать должное и генералу Лейбницу. Как и фон Силов, командир 7-й танковой дивизии получил жестокий урок, когда неожиданный рейд поляков унес жизнь Георга Бремера, и сделал верные выводы, обеспечив усиленную охрану штаба своей дивизии.
Между деревьев появился запыхавшийся майор Фейст. Еще не успев толком остановиться, он начал свой торопливый доклад.
– Никак нет, герр генерал, – донеслось до Вилли. – Никаких сообщений о нападении на другие подразделения не поступало. Ни поляки, ни французы... Я насчитал около двадцати мертвых французских десантников, пока разыскивал вас Мы пытаемся установить, как им удалось просочиться в наш тыл, но очевидно, что для этого им потребовалось много времени, должно быть, вся ночь.
Лейбниц прорычал что-то яростное, почти звериное. Французы и не думали начинать никаких переговоров. Глядя на тела германских солдат, мертвых или раненых, генерал проворчал:
– Похоже, у нас появился новый противник.
– Нет, – возразил Вилли, неожиданно для себя опустив формальное обращение к вышестоящему начальнику. – Противник у нас только один.
Скоротечность боя не позволила ему до конца осознать всю глубину коварного замысла генерала Монтана, и он чувствовал лишь гнев, бурлящий внутри. До этого нападения французы были лишь глупцами, которые все время пытались тянуть одеяло на себя. Теперь они превратились в преступников.
Генерал Лейбниц кивнул и повернулся к майору Фейсту.
– Передайте мой приказ всем подразделениям: встречать огнем всех французов, каких они только увидят... – он помолчал. – И организуйте мне прямую связь с Берлином по защищенному каналу.
4 ИЮЛЯ, ГРУППА ДЕСАНТНЫХ ТРАНСПОРТОВ В РАЙОНЕ БЕЛЬГИЙСКОГО МОРСКОГО ПОБЕРЕЖЬЯ, КОРАБЛЬ ВМС США "ИНЧХОН"
Темный мостик "Инчхона" был не совсем подходящим местом для прогулок. Здесь было слишком много людей и слишком много оборудования, а темнота увеличивала шансы столкнуться с кем-либо. Несмотря на это, адмирал Джек Уорд продолжал вышагивать по палубе, сжигая излишек адреналина в крови. Ожидание тянулось и тянулось, а полчаса казались вечностью.
Поправив на носу очки, он развернулся и снова зашагал по мостику. Прохладный ночной воздух Северного моря казался еще холоднее из-за скорости в пятнадцать узлов, и адмирал был рад плотной куртке цвета хаки.
Бельгийский берег казался темной линией, которая была бы совершенно незаметна, если бы не находилась на самой границе между морем и небом. Несколько редких огоньков обозначали собой поселки, а большое светлое пятно было портовым городом Остенде. Огромную темную панораму освещал лишь тонкий серпик луны, а гладкую поверхность воды не волновал ни малейший бриз.