КОТализатор
Шрифт:
Сделав свое дело, служители вышли из поля зрения камеры, и до сих пор спокойно стоявшие в отдалении люди в блестящих одеждах обступили стол. Тот из них, что встал у изголовья Да Римини воздел руки к небу и запел, остальные ему вторили. При заунывных звуках литургии Картер почувствовал, как холодный пот заструился у него по спине. Полились звуки музыки — смесь традиционных инкских инструментов с электроникой. Он вспомнил, Февик говорил, что древние инки имели обыкновение изготавливать музыкальные инструменты из костей своих жертв.
Стоявший в изголовье опустил руки. Звуки
Из аппарата угрожающе высунулась какая-то его часть, и хотя Картер не заметил на ней режущих частей, он поспешил отвернуться, напоровшись взглядом на дрожащую в предвкушении крови Трань Хо. Голос неустрашимой Эшвуд произнес:
— Нет, вы только посмотрите на это! И голос Февика добавил:
— Вот этого уж я совершенно не мог предположить!
Картер заставил себя повернуться к экрану и увидел на столе Да Римини, по-прежнему белевшую чистым животом. Никакой крови. Никакого вспоротого живота. Никаких вывалившихся наружу кишков. Картина, нарисованная Картеру его не в меру живым воображением, осталась в мире фантазий.
Его взгляд привлек квадрат, появившийся в правом верхнем углу экрана. В мельчайших деталях на нем воспроизводились внутренние органы Да Римини. Они блестели и пульсировали, кровь резво бежала по венам и артериям, механизм, запущенный Господом Богом двадцать с лишним лет назад, исправно функционировал.
Картер выдохнул. Жертвоприношение было символическим актом! Кому из них могло прийти в голову, что контисуйцы могут без труда прочитать все, что им требуется, не вспарывая живота жертвы? То ли представление Картера о подобных обрядах было сформировано под влиянием плохих голливудских лент, то ли в нем говорила память далеких предков, но он не додумался, что Да Римини останется в живых.
Взгляд сканнера легко скользил по внутренностям Франчески, крупным планом воспроизводя на экран отдельные интересующие гадателей закоулки ее чрева. Обступившие стол профессионалы оживленно обсуждали предмет гаданий, а управлявший аппаратом техник, следуя их указаниям, переводил взгляд сканнера с одного органа на другой.
— А вспомните-ка! — заговорил Февик, — ведь хитрец Апу-Тупа ни разу не сказал «убить», он говорил "принести в жертву"! Своеобразная интерпретация древнего обряда, вы не находите?
— Но они же не собираются действительно принимать решение о нападении на Землю, основываясь на обзоре внутренностей живота Да Римини! — предположил Картер.
— Полагаю, нет, — согласился археолог. — Я начинаю подозревать, что цель обряда, как и само жертвоприношение, тоже носит символический характер, а там, кто знает! Мо, твое мнение на этот счет?
При упоминании его имени, кот поднял на хозяина свои сонные глаза и широко зевнул, продемонстрировав полное отсутствие интереса к
Действо продолжалось, но несколько заскучавшие зрители один за другим стали отходить от экрана. Трань Хо была глубоко разочарована:
— Глупая затея! Впечатление, будто я присутствую на обычном практическом занятии в медицинском колледже! Ну нет! За такой материал не получишь ни цента! — ее лицо вдруг прояснилось: — Если его, конечно, оставить таким, каков он есть! Но можно же его слегка подправить!
— Может, тебе стоит обсудить это с Да Римини? — посоветовал ей Игорь, — все-таки, мы совершили эту безобидную экскурсию именно по ее внутренностям!
Глава 12
Когда контисуйцы, вдоволь насмотревшись на скрытые в брюшной полости органы Да Римини, в конце концов позволили ей вернуться к остальным пленникам, она выказала полное безразличие относительно авторских прав на фильм, но живо откликнулась на выраженную ей поддержку братьев Фернандес, разразившихся впечатляющей бранью, виртуозно исполненной на испанском и кечуа. Она позволила им усадить себя на одну из кроватей, к тому времени предоставленных пленникам контисуйскими властями. Ее слегка трясло, может быть, от пережитого, может быть, от остаточного воздействия наркотика, введенного ей накануне.
— Я думала, они меня убьют, — пробормотала она. — Я не сомневалась! Но что они со мной делали? Я ничего не помню!
Эшвуд улыбнулась:
— Ты кричала, и довольно громко!
— Они не стали вас резать, — сказал Февик, — они только ознакомились с вашим устройством, воспользовавшись для этой цели сканнером.
— Все понятно, — сказала Да Римини и окинула археолога суровым взглядом. — Какие именно части моего тела их интересовали?
В ее голосе слышалась угроза. К ней возвращалась ее прежняя неистовость. Памятуя о проявленной не так уж давно склонности этой привлекательнейшей из женщин к грубому насилию, Февик хорошо на этот раз подумал, прежде чем ответить.
— Ваш желудок, почки, печень и кишечник.
— Всего лишь навсего? — она уперлась в него взглядом так, что археолог аж присел и, ограничившись кивком, сделал вид, что Мо срочно потребовалось внимание хозяина.
Да Римини откинулась к стене и обвела присутствующих взглядом:
— А когда они меня уводили, кто-нибудь из вас попытался их остановить?
— С чего бы это мы стали рисковать? — скрипнула Эшвуд. — Зачем это было нам надо? С голыми руками против вооруженных стражников? Если бы они забирали меня, ты бы хоть пальцем шевельнула ради моего спасения?
— Вряд ли! — кивнула Да Римини. — Ну и что, помогли им мои кишки принять решение?
— Не знаем, — ответил Игорь и повернулся к братьям Фернандес. — Вы с ними долго беседовали. Они могут напасть на Землю?
— Мы тоже не знаем, — как всегда за двоих ответил Манко. — Они много говорили о войне, но не показывали нам ни бомб, ни ракет, — он помолчал, прежде чем добавить: — Они просили нас помочь им.
— И вы согласились?! — привстала Эшвуд.
— Конечно же, нет! — возмутился Манко. — Зачем нам, чтобы они захватывали Землю?