Кот в мешке
Шрифт:
На его лице разлилось умиротворенное отупение, и он уже не оглядывался: прежняя осторожность покинула его. Тем не менее рэкетиры на всякий случай спрятались за дерево и продолжили наблюдение.
Бомж встал, чуть покачнулся и двинулся вперед.
Его движения снова стали неуверенными, но цель путешествия была уже, по-видимому, близка. Он пересек двор, снова воровато огляделся и, неловко согнувшись, пролез в подвальное окошко. Следом за собой он задвинул окно доской, как хороший хозяин, приходя домой, непременно закрывает дверь своего
— Ну полезли, — проговорил Банан, наклоняясь к окну и доставая маленький фонарик.
— Тут бы, кроме фонаря, еще противогаз не помешал, — недовольно заметил Пузырь, принюхиваясь к доносящемуся из подвала благовонию.
— Обойдешься, — непреклонно ответил бригадир, — работа есть работа, не все тебе девочек на тачке катать!
Братки по очереди пролезли в окошко.
Фонарик внутри был не очень нужен: просторный подвал был кое-как освещен теплившейся в глубине коптилкой. Там же валялась груда всякого невероятно грязного тряпья, среди которого копошилось несколько человеческих существ.
— И дали они мне задарма пузырек боярышника! — восторженно повествовал знакомый голос.
— Так-таки и задарма? — недоверчиво спросил кто-то из темноты.
— Так-таки один? — столь же недоверчиво осведомился другой голос. — Что же ты, Колюня, по дороге его не оприходовал? И отчего тогда у тебя рожа такая веселая? Ох, заливаешь! Не один пузырек они тебе дали!
— Правда твоя, Хризантемыч, — Колюня довольно захихикал, — не один! Вот еще один пузыречек, возьми, полечись! Исключительно через мое к тебе уважение!
Возле коптилки произошло какое-то движение и кратковременная борьба: видимо, пузырек попытались отобрать. Колюня, хихикая, наблюдал за этими попытками.
— Ну, который тут твой Хризантемыч? — вполголоса спросил Банан, двинувшись к свету. — Слева, слева заходи, чтобы не убег!
Бомжи, заметив в своем подвале чужаков, кинулись врассыпную, как тараканы. Но поскольку они находились не в лучшей физической форме, братки без усилий изловили нужного.
— Ну, Колюня, — причитал пойманный бомж, поняв, что вырваться из железных рук бандитов ему не светит, — ну, Колюня, спасибо, удружил!
— Не трясись, Хризантемыч, — постарался успокоить его Пузырь, — ты меня не помнишь? Мы же у Люськи в «Мандарине» видались. Ничего тебе не сделаем, только поговорить надо!
— А если поговорить, тогда зачем ты мне руки крутишь? — недоверчиво поинтересовался алкаш. — Отпусти, тогда и разговаривай!
— Ага, а ты тут же удерешь!
— Ну это уж как получится, — рассудительно согласился Хризантемыч, — мое дело — удирать, твое — догонять… Это уж такой закон природы!
— Ну ты прям, блин, философ! Ты мне скажи, философ, где тот паспорт достал, который мне загнал тогда в «Мандарине»?
— И за сколько ты его моему орлу продал? — насмешливо осведомился бригадир.
Хризантемыч опасливо покосился на Банана и решил, что на последний вопрос безопаснее не отвечать. Снова повернувшись к Пузырю, он сделал честные
— Нашел! Вот так вот, шел по улице, а он валяется…
— Не заливай, не в ментовке! — прикрикнул рэкетир на Хризантемыча. — Мы с тобой не шутки шутить в этот свинарник пришли!
— Вот те крест, валяется! — Бомж для большей убедительности ударил себя кулаком в грудь. — Прямо на этом.., как его.., тротуаре!
Пузырь собрался было применить к упрямому бомжу физические меры воздействия, но в это время рядом с ними мелькнула какая-то тень, и освещавшая подвал коптилка погасла. В ту же секунду хитрый Хризантемьи с неожиданной ловкостью извернулся и ударил ногой не ожидавшего такой подлости Пузыря в самое важное и самое болезненное место. Рэкетир охнул от боли и выпустил подлого бомжа.
Банан, чертыхаясь, вытащил фонарик и осветил поле короткого, но бурного сражения. Бомжей и след простыл. На полу, среди грязных лохмотьев, корчился и стонал выведенный из строя Пузырь.
— Что разлегся? — Банан зло уставился на своего незадачливого напарника. — Поприседай, очень при этом деле помогает!
Несмотря ни на что, Лолины слова заронили в душу Маркиза ядовитые семена сомнения, и теперь, когда запал скандала прошел, эти семена дали обильные всходы.
Как всякому мужчине, ему невыносимо было даже предположить, что какая-то женщина могла перехитрить его, обвести вокруг пальца, использовать как пешку в своей игре.
«Наверняка Лолка все это выдумала из вредности, — думал Леня, — Алла вовсе не такая, я как-никак разбираюсь в женщинах… Но как же тогда объяснить историю с театральными билетами? Получается, что она все спланировала еще до нашего якобы случайного знакомства…»
От таких мыслей у Лени сжимались кулаки, скрипели зубы, он ходил по комнате, как дикий зверь по клетке. На дверь вполне можно было повесить табличку: «Уссурийский тигр, семейство кошачьих, просьба не кормить и не приближаться к клетке».
Впрочем, никто и не приближался. Лола в своей комнате ласково ворковала с Пу И, потом наступила тишина. Леня по-прежнему не находил себе места. Наконец, уже глубокой ночью, под дверью раздалось тихое вежливое «мяу». Должно быть, Аскольд, как представитель того же семейства кошачьих, решил проявить солидарность.
Леня впустил его в комнату. Кот выгнул спину, распушил усы и взглянул на хозяина выразительными зелеными глазами. Казалось, он хочет сказать: «Не переживай, мы с тобой настоящие мужчины и должны стойко держать удар».
Затем он подошел к креслу и посмотрел на Леню совсем по-другому, с простой и понятной просьбой во взоре. Поняв эту просьбу, Леня с тяжелым вздохом опустился в кресло, и Аскольд тут же вскочил к нему на колени.
Каждый, у кого хоть когда-нибудь был кот, знает: с котом на коленях не понервничаешь. Леня запустил пальцы в густую шерсть на загривке Аскольда и сам не заметил, как заснул.