Кот в мешке

Хмелевская Иоанна

– Был, – подтвердила Алиция, присев к столу и погружаясь в глубокое раздумье. – Выходит, проблему решили? Взял он у тебя журнал и оставил у меня… А откуда ты вообще знаешь этого папуаса?

Сообразительную Аниту никакие папуасы не могли сбить с толку. Ответ ее, как всегда, был исчерпывающе точным.

– О, мы знакомы с давних пор, еще в молодости познакомились. Благодаря моему первому мужу вращались в определенных кругах, так что знакомство сохранилось.

– С чем и поздравляю.

Судя по всему, ты не очень ценишь

Эрнеста Падальского, – беззаботно отметила Анита. – Возможно, и правильно. Так он свалился тебе на голову и напросился пожить?

– А ты откуда знаешь?

– Просто делаю выводы. Я не разрешила ему жить у нас, поскольку уезжала, вот он и нашел себе другое теплое гнездышко. Он хотел от тебя чего-то конкретного или только делал вид, что хочет?

– Хотел, – резко ответила Алиция. – Красную лампу.

– Так ведь у тебя нет никакой красной лампы, – удивилась Анита.

Я обрадовалась.

– Ну вот, по крайней мере хоть один человек знает, что ее не было!

– Один человек не делает весны! – упрямо стояла на своем Алиция. – А исключения лишь подтверждают правило. Я не собираюсь помещать в газетах объявление о том, что у меня есть, чего нет. А проклятый подагрик искал ее так, словно от этого зависела его жизнь.

– Или словно он с кем-то побился об заклад, – предположила я.

– Погодите, вы совсем сбили меня с толку, – остановила нас Анита. – То папуас, то параноик…

– …подагрик, – поправила ее Алиция. – А точнее – Падла!

– Это вы всё о Падальском? Так его не любите? Ладно, не буду придираться. Значит, Падальский приехал к тебе якобы затем, чтобы отыскать красную лампу, которой у тебя сроду не было. Полагаю, что ему просто надо было где-то пожить бесплатно, и он не нашел лучшего предлога. Как бы вы его ни обзывали, он все-таки не параноик… тьфу, не дебил.

– А вел себя как самый настоящий дебил. Теперь и Анита о чем-то интенсивно задумалась. Подумав, уточнила:

– Только лампа? Больше ничего от тебя не хотел? Ни о чем не расспрашивал? Ничего особенного не говорил?

– Говорил, а как же! Ему не понравилось, что мы навели в моем доме порядок, так он выражал неудовольствие. Ворчал по этому поводу. Ну не псих ли?

Анита невольно огляделась.

– О каком порядке он говорил?

– О том, которого нет, – хладнокровно пояснила хозяйка. – Он же уперся – наводили порядок и все испортили. А виной всему она, – кивок в мою сторону. – Понаписала всякую ерунду, банда кретинов поверила и теперь пристает ко мне.

– Тоже мне банда, один Падальский, – фыркнула я.

Анита попыталась успокоить Алицию.

– Да ты не расстраивайся, это что, вот мне досталось! До сих пор пристают: когда меня из тюрьмы выпустили? И как долго держали в сумасшедшем доме? Никто не верит, когда я уверяю: такого не было, все придумала Иоанна. Нашла из-за чего переживать!

– К тебе пристают с расспросами, а у меня по всему дому шастают, –

упорствовала Алиция в своем праве тоже быть мною недовольной. – Копаются в моих вещах, все переворачивают вверх дном, портят растения…

Тут я решила про себя не признаваться, что маковку раздавила, не простит ведь. Анита меж тем продолжала:

– И все же я так и не поняла, чего он от тебя хотел. Эрнест Падальский не из тех людей, которых можно проигнорировать и не обращать внимания. Уж мне-то можешь поверить. Из-за собственной выгоды он пойдет на все, ему не занимать хитрости и коварства. Я сама привыкла прибегать к обману, так что и в других за версту чую коварство и неискренность. Мне он никакого особого вреда не нанес, так что у меня к Падальскому претензий быть не может, но и иллюзий насчет него я не питаю. И тебе не советую. У него все неспроста. Раз у тебя был, значит, ему что-то нужно. Неужели он всю дорогу только о красном светильнике и говорил?

Я встревожилась.

– Анита, ты что-то знаешь? Признавайся! В чем ты подозреваешь Падлу?

– Он способен на все, – неопределенно ответила Анита. – Так что он еще говорил?

Алиция подумала.

– Кажется, кроме лампы, он еще о чем-то пытался со мной говорить, да я не слушала. Занята была тем, что на руки ему смотрела. Глаз с этой падали не спускала…

Я высказала предположение, что к Алиции нехороший человек явился с одной-единственной целью: подбросить ей датский журнал, чтобы она прочла его от начала до конца. Откуда ему было знать, что доставленное чтение целых два месяца будет лежать там, куда он его положил, пока не появлюсь я и не сяду на него?

Анита со смехом подхватила:

– Он в страшном нетерпении ждет реакции Алиции, а тут дни бегут за днями – и хоть бы что. Я этот журнал просматривала и не нашла в нем ничего, достойного внимания. Вряд ли там есть нечто потрясающее, от чего Алиция придет в ужас. Разве что упоминание о том, что в исландском мху открыли какие-то целебные свойства…

– А что, и в самом деле открыли? – встрепенулась Алиция.

Похоже, исландский мох заинтересовал мою подругу намного больше, чем коварный Падальский. Вырвав журнал из рук Аниты, она уселась на него, заявив, что подробнее об этом потрясающем открытии прочтет в более спокойной обстановке.

– А о чем этот тип еще говорил со мной, не могу вспомнить и не желаю больше вспоминать. Плевать мне на него. Надеюсь, здесь он появится не раньше чем лет через двадцать, а за это время я успею помереть или что еще…

– Я бы предпочла «что еще», – тут же откликнулась я. – Это намного интереснее.

– Почему?

– Помереть каждый дурак сумеет, ты же в рамках «что еще» способна сделать из своего дома такое, что никому другому не под силу.

Алиция бросила на меня гневный взгляд, но сказать ничего не успела. Вмешалась Анита. Качая головой, она задумчиво произнесла: