Кот стоит насмерть
Шрифт:
– Что бы ни произошло в суде, я не представляю себе их на свободе. Судья Сандерсон обещал, что Аделина Прайор не вернется в «Каса Капри», равно как Рене или Тедди.
Оставшийся без руководства пансионат был передан под юрисдикцию суда и временно управлялся его назначенцем. Чтобы улучшить общественное мнение, новый управляющий не только организовал сегодняшние посиделки, но и объявил о нескольких новых программах, изо всех сил стараясь рассеять дурное впечатление от произошедшего.
Новый руководитель открыл ежедневный послеобеденный доступ в Заботу, так что теперь родные и другие обитатели пансионата могли навещать пациентов, если те чувствовали себя достаточно хорошо,
– Ох уж эти классы, – сказала Эула. – Тедди говорил о каких-то занятиях по вкусу, но ничего такого у нас никогда не было. – Она вздохнула. – Тедди всегда был пустозвоном, – фыркнула Эула. – Ему не нужна была эта коляска. Всё это время он мог ходить. – Она привстала, обращаясь ко всем. – Готова поспорить, что Тедди и выкопал все эти могилы. А может, он сам и вывозил отсюда бедняжек на своей машине.
Частички плоти и волос, найденные в его автомобиле, действительно принадлежали умершим, а волокна одежды соответствовали тем, что были обнаружены в могилах. Похожие частицы оказались и позади конюшни, где в течение многих лет стоял старый фургон. Харпер полагал, что тела переносили из фургона в небольшой грузовик поздно ночью и вывозили на кладбище.
Но что ещё интереснее, фрагменты следов покрышек, найденные позади конюшни, соответствовали рисунку шин с того места, где была сбита Сьюзан Доррис. Тот же протектор, та же крохотная, в виде уголка, зазубрина с одного края. Пикап был обнаружен три дня назад в Мендосино, маленьком городке к северу от Сан-Франциско.
Одно время этот автомобиль официально числился за Аделиной Прайор – его первоначальные номера нашлись в конюшне вместе с дюжиной других; они были спрятаны в углублении под деревянным полом одной из бывших кормушек в том отсеке, который теперь служил кладовкой.
По версии Харпера, когда машина сбила Сьюзан, за рулём была Рене или Тедди, а позже Рене отогнала автомобиль в мастерскую, чтобы перекрасить. Он надеялся, полиции удастся доказать, что именно Рене явилась в мастерскую, загримированная под домохозяйку – латиноамериканку – бедно одетую, черноволосую, говорившую с испанским акцентом. Он надеялся, найдутся железные улики, что именно Рене потом купила этот пикап у продавца подержанных машин, только на этот раз на ней была короткая кожаная юбка, ярко-рыжий кудрявый парик и прозрачные чёрные колготки. Рыжая девица, купившая машину, воткнула за стекло табличку «Продается» и уже спустя два часа продала автомобиль по дешёвке мексиканскому семейству, направлявшемуся в Сиэтл. А когда у машины в Мендосино полетел главный сальник, они продали её за бесценок.
Мэй Роз взглянула на Харпера.
– Странно, что Рене пришло в голову называть себя «кошачьей воровкой». У меня когда-то была приятельница, которая любила шутить, что, если бы она когда-нибудь стала профессиональной воровкой, то так бы и делала – притворялась, что ищет пропавшего кота.
Она погладила Дульси, внимательно глядя на Харпера.
– Вы говорили, Рене работала в бутафорском цехе в Голливуде? Вот и Винона тоже. Интересно… – Старушка нахмурилась. – Было бы странно, правда, если бы они оказались знакомы? Правда, Винона в молодости жила в Молена-Пойнт. Ей было сорок, когда она переехала в Лос-Анджелес. А Рене, наверное, только-только исполнилось двадцать,
Харпер попытался остаться невозмутимым, однако слова Мэй Роз попали в точку. Когда Рене отвели в камеру, она беспрестанно повторяла: «Это всё из-за тех кошек. Из-за этих чёртовых кошек я попала сюда». Никто не спросил, что она имела в виду, она была просто в бешенстве. Он тоже не спрашивал, да и знать не хотел.
Харпер вздрогнул. Вверх он не смотрел, однако чувствовал исходящий из кроны над его головой пристальный взгляд жёлтых глаз. А лежавшая на розовой шали кошка Вильмы даже не повела ухом, не приоткрыла глаз, но он ощущал её интерес так же отчетливо, как если бы она смотрела на него в упор.
И позже, когда Харпер подвозил Клайда домой, он не мог не поглядывать время от времени на серого кота. Этот зверь лежал между ними, нахально растянувшись на переднем сиденье полицейской машины. Клайд сказал, что возить в машине кота ничуть не труднее, чем собаку, причем был так убедителен, что с ним невозможно было спорить.
Всем известно, что собаки прекрасно ведут себя в автомобиле: собака подставляет голову ветру, высовывает язык и наслаждается поездкой. Но кошки… Сначала они забираются под педаль газа, затем пытаются выпрыгнуть в открытое окно. Кошки не предназначены для езды в машине, их удел – подкрадываться в темноте.
Кроме того, он не одобрял кошачьей шерсти в салоне патрульной машины.
Хотя, надо признать, кот Клайда вел себя вполне покладисто: он не суетился, не драл обшивку и не сходил с ума, пытаясь выскочить из окна. Он дремал на сиденье, удовлетворенно мурлыча. Кот лишь раз взглянул на Харпера, и это был ничего не выражающий, сонный взгляд, обычный и ничем не примечательный, и капитан спросил себя, что же такого странного мерещится ему в этом коте.
Если ему кажется, что этот глуповатый на вид кот как-то связан с событиями в «Каса Капри» или в поместье Прайор, возможно, ему самому надо слегка отдохнуть, уйти в отпуск на несколько дней.
Подкатив к белому домику друга, Харпер понаблюдал, как Клайд вылез из машины с котом на руках, а потом опустил его на лужайку. Кот зевнул, посмотрел затуманенным взором и побрёл к дому. Самый обыкновенный, простой кот.
Как только Харпер выпустил их с Клайдом из патрульной машины, Джо направился к своей дверке. Он шёл медленно, напустив на себя самый глупый вид – и при этом чуть не давясь от смеха.
Оставив Клайда беседовать возле патрульной машины, Джо пролез в дверку, промчался в кухню, откуда его не могли услышать, запрыгнул на стол и уже тут дал себе волю – он перекатывался с боку на бок и хохотал, болтая лапами в воздухе и подвывая. Наверное, он лопнул бы от смеха, если бы вошедший Клайд не хлопнул его по плечу. Потребовалось три шлепка, прежде чем Джо затих, тяжело дыша, и остался лежать безвольной шкуркой.
– Удивительно, если он тебя не услышал. Ты ревел тут как лось. И хватает же у тебя наглости смеяться над Харпером!
Джо лукаво посмотрел на Клайда.
– Харпср становится таким нервным. Каждый раз, когда мы раскрываем дело и предоставляем ему улики, он начинает дергаться.
– Да что бы вы сделали без Харпера-то? Ты думаешь, Адедина и Рене попали бы за решетку? Думаешь, вы с Дульси произвели бы гражданский арест? Сами доставили бы Аделину, Рене и Тедди в тюрьму?
– Я смеялся не над Харпером. Просто он меня рассмешил. Клайд хмуро взглянул на него.