Кот, который сдвинул гору
Шрифт:
– Если Форест не виновен, это означает, что настоящий преступник на свободе и, возможно, разгуливает по Спадзборо. Что вы думаете об этом? – спросил Квиллер.
– Никто ничего не собирается делать по этому поводу. Публика хотела быстрого наказания – о'кей? Хотели дело навесить на бульбиков – о'кей? Судья и прокурор снова выдвинули свои кандидатуры на выборах. Так что мы имеем? Прекрасно организованное ложное обвинение.
– Как вы объясняете это предубеждение против бульбиков?
– Не знаю! Когда первые поселенцы появились в Картофельных горах, здесь жили индейцы, и белые выступали против краснокожих. Теперь белые, живущие в долине,
– Вы были на суде?
– Конечно. Отпросился с работы в тот день. Я сидел рядом с Бичемами.
– И когда Уилсону Уиксу стало плохо, вы тоже…
– Он упал прямо передо мной! Он был человеком Хокинфилда. Так называли закадычных друзей Старого Сплетника из муниципалитета, районного совета, правления школы и так далее. Уикс был приятным человеком, но слишком подхалимничал перед Хокинфилдом.
– Вы помните тот день, когда убили Хокинфилда?
– Конечно помню. День отца. Мы с сестрой пригласили наших родителей поужинать в ресторане. Но сначала я повёз их на вершину Большой Бульбы – так делал отец, когда мы были детьми, ещё до того, как перегородили водопад дамбой. Когда мы приехали туда, у «Тип-Топа» стояла парочка машин и выла собака, поэтому мы развернулись и поехали вниз.
– В котором часу это было?
– В два часа, я абсолютно точно помню, потому что у нас был заказан столик в ресторане на два тридцать. Позднее, когда мы узнали, что произошло, я вспомнил, что собака выла так, точно оплакивала покойника. Тогда чьи машины стояли у дома?.. В общем, когда Фореста арестовали, я пошёл к его адвокату и всё рассказал. Я не мог описать машины или назвать их номера. Единственное, что я знал, – там не было машины Бичема, и я подумал, что могу дать показания об этом в суде. Адвокат сказал мне, что я уже известен как сообщник Фореста и что меня уволили с работы за нечестность, поэтому любые свидетельские показания с моей стороны принесут больше вреда, чем пользы. Так он сказал мне.
– Вы говорите о Хью Ламптоне? – спросил Квиллер. – Как по-вашему, он добросовестно выполнил свою работу по защите Фореста?
– Этот парень? Отвратительно работал! Я и то лучше бы смог. Во-первых, округ мало платит назначаемому адвокату. Во-вторых, он живёт в Спадзборо и играет в гольф с прокурором. Выглядело всё посмешищем, только смешно не было. Единственное, что Ламптон сказал суду, что обвинение не привело достаточных доказательств. Присяжные удалились и отсутствовали так недолго, что я и кофе не успел выпить. А когда они вернулись с решением о признании вины, мне захотелось убить кого-нибудь!
– Интересно, что эту фамилию – Ламптон – можно увидеть повсюду.
– Да, куда ни плюнь, везде Ламптоны. Они занимаются пиццей, мебелью, хозяйственным оборудованием – всем. Некоторые спустились с гор в долину и преуспевают, другие до сих пор бульбики. Долгое время у нас пользовался популярностью шериф из Ламптонов. Весёлый и лёгкий в общении человек. Кто сказал, что полицейские должны ходить с суровым взглядом гремя наручниками? Но Джош Ламптон был слишком независимым для Старого Сплетника, и в конце концов он победил шерифа. Теперь шерифом парень по фамилии Уилбанк.
– Уилбанк выступал на суде?
– Да, он сообщил, как Шерри Хокинфилд прибежала к ним в дом и сказала, что пропал отец, и как они нашли тело у подножия скалы, и какой разгром увидели в холле. Самыми худшими были показания Шерри -наглая ложь! Как им удаётся безнаказанно творить такое?
– Я что-то слышал об угрозах…
– Вы шутите! Форест не настолько глуп, чтобы отправлять анонимные угрозы по почте!
– А что, письмо с угрозой предъявляли на суде как улику?
– Нет, и это ещё одна подозрительная история. Письмо пропало, хотя Роберт Лесмор показал под присягой, что видел его.
– Всё это очень интересно, – сказал Квиллер. – Хотите ещё пива?
– Спасибо, но я сегодня вечером играю в кегли. Где ваши бумаги, которые вы хотите отправить? Надеюсь, нога быстро поправится, о'кей?
Билл Трикл уехал, а Квиллер смягчился и дал сиамцам немного индейки за хорошее поведение. Для себя он разморозил кусок говядины с перцем. Когда он ужинал, Коко сидел на стуле напротив, едва не задевая носом край стола, и внимательно наблюдал за каждым движением Квиллера.
– Не сиди просто так, если ты что-то знаешь, – сказал он ему. – Предложи что-нибудь. Что будем делать дальше?
С ворчанием Коко спрыгнул со стула и убежал из кухни. Его уход был настолько резким, настолько неожиданным, что Квиллер захромал вслед за ним, не забыв перед этим прикрыть тарелку с мясом. Он нашёл кота у шкафчика с телефоном: вытянувшись во всю длину, Коко катался по ковру и что-то бормотал про себя.
Квиллер взял трубку в руку.
– Ты хочешь, чтобы я позвонил? – спросил он Коко. – Ты получаешь жалованье в телефонной компании?
Коко быстро вскочил и, словно дикий, стал носиться по холлу, пока Квиллер разговаривал с Осмондом Хасселричем из Пикакса. Впервые после отъезда из Мускаунти Квиллер связался с адвокатом, и они проговорили очень долго.
Как показали последующие события, возможно, это было совсем не то, чего хотел сиамец.
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
В четверг утром с деревьев всё ещё капало, но уже изредка проглядывало солнце; ноге Квиллера становилось всё легче и легче. Попивая свой утренний кофе в кухне, Квиллер думал о том, что разговоры с общительным монтером из телефонной компании, с замкнутым ветеринаром, с падающей в обморок сотрудницей «Вестника», с чрезмерно энергичным бакалейщиком не дали ответов на его вопросы. Он догадывался, что Хокинфилд никогда в жизни не получал письма с угрозой и что его написали после убийства, с тем чтобы показать Роберту Лесмору (приятелю прокурора по гольфу), который потом бы подтвердил в суде, что видел такой документ. Затем письмо уничтожили той же рукой или руками, которые его подделывали. Если органы закона и порядка в Спадзборо настолько коррумпированы, как намекал Трикл, то, защищая настоящих преступников, которых как предполагал Квиллер, было больше, чем один, ложно обвинить Фореста могли многие, в том числе и Шерри Хокинфилд.
Ему пришло в голову, что Уилсон Уикс, решившись на лжесвидетельство, изменил самому себе, оттого у него и случился сердечный приступ. Нельзя сваливать всю вину на кофеин. И Квиллер налил себе третью чашку.
Ему очень хотелось пойти в кабинет Хокинфилда и поискать если не ответы, то хотя бы ключ к ответам. Мешал тяжелый стол, закрывающий дверь. Но приехавший Дьюи Бичем, который продолжал строить бельведер, разрешил эту проблему. От влажного воздуха знаменитая шляпа плотника поросла мхом, а борода завивалась колечками и выглядела ещё более неухоженной.