Кот, который нюхал клей
Шрифт:
ПРОЛОГ
Да, на самом деле существует такая местность под названием Мускаунти, находится она в четырехстах милях отовсюду. Главный город этого края – Пикакс, с населением в три тысячи человек. Помощник официанта по имени Дерек Катлбринк тоже действительно существует. Есть и бармен, похожий на медведя, который за бумажную салфетку требует пятицентовую монету. Есть и кот по имени Као Ко Кун, который умнее людей.
Если это звучит как перечисление персонажей пьесы, так это только потому, что… «весь
Так гасите же свет! Поднимайте занавес!
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Место действия: холостяцкое жилище в Пикаксе.
Время действия: раннее утро в конце мая.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Джим Квиллер, бывший журналист, а теперь наследник всего состояния Клингеншоенов, – крупный мужчина лет пятидесяти, с седеющими волосами, пышными усами и страдальческим выражением лица.
Као Ко Кун, сиамский кот, среди близких известный под кличкой Коко.
Юм-Юм, сиамская кошечка, постоянная спутница Коко.
Эндрю Броуди, начальник полиции Пикакса.
Телефон зазвонил ни свет ни заря, и Квиллер, не открывая глаз, потянулся к тумбочке. Спросонья он прокаркал хриплое «алло!» и услышал, как властный голос произнёс:
– Я хочу с тобой поговорить!
Голос был знакомым, но почему-то вкушал беспокойство. Звонил Эндрю Броуди, начальник полиции Пикакса, и говорил он строго и обвиняюще.
Квиллер до первой утренней чашки кофе всегда чувствовал себя не в своей тарелке, и сейчас мысли его тщетно пытались нащупать объяснение происходящему. Может, он в счетчик паркинга сунул канадский пятицентовик? Или выбросил окурок из окна машины? А может быть, просигналил в пределах пятисотметровой зоны от больницы?
– Ты меня слышишь? Я хочу с тобой поговорить.
Тон был уже не столь резким, как сначала.
Квиллер, кажется, начинал соображать, он узнал шутливый стиль, который среди взрослого мужского населения Пикакса сходил за общительность.
– Ладно, Броуди, – ответил он. – Мне как, явиться на пост и сдаться? Или ты пришлёшь фургон с наручниками?
– Оставайся на месте. Сейчас буду, – сказал начальник полиции. – Это по поводу твоего кота.
Он резко повесил трубку.
И вновь всевозможные предположения завихрились в голове Квиллера. Неужели сиамцы нарушили чей-то покой? Да, это были изнеженные домашние кошки, но Коко отличался высокодецибельным воем, а крик Юм-Юм мог воспроизвести только синтезатор. Любого из них в тихий день при открытых окнах услышали бы за несколько кварталов. Стоял конец мая, и в распахнутые окна врывался нежный освежающий бриз, которым знаменит Пикакс, – нежный и освежающий, за исключением тех дней, когда ветер дул со стороны молочной
Квиллер поспешно натянул одежду, провёл по волосам влажным гребнем, подобрал разбросанные на полу в гостиной газеты, захлопнул ведущую в спальню дверь, чтобы скрыть неубранную постель, и выглянул в окно как раз вовремя, ибо полицейская машина Броуди уже сворачивала на подъездную дорогу.
Квиллер жил в квартире над гаражом, бывшим когда-то каретным сараем в поместье Клингеншоенов. Каретный сарай располагался на заднем дворе; сам же особняк фасадом выходил на Пикакскую площадь – огромное каменное здание в форме квадрата, которое теперь перестраивалось под театр. Широкие газоны перед домом были изрыты вдоль и поперек на них стояли грузовики, лежали кучи пиломатериалов и ютился вагончик для строителей.
Пока полицейская машина маневрировала между всеми этими препятствиями, плотники и электрики, кишмя кишевшие на стройке, дружно приветствовали начальника полиции. Броуди, известный юрист, был учтивым шотландцем исполинского роста, с грудью как у боксёра и крепкими ногами; ему очень шли кильт, шотландский берет и волынка. Именно в таком виде он появлялся в дни парадов и свадеб.
Квиллер встречал Броуди на лестнице.
Поднимаясь, начальник полиции ворчал. Он всегда на что-нибудь жаловался.
– Когда строили этот дом, ступеньки сделали слишком крутыми и узкими. Нога нормального здорового человека просто не помещается.
– Поднимайся бочком, – предложил Квиллер.
– А это что ещё за штуковина?
Броуди указал на герб из кованого железа диаметром в ярд, стоявший у стены. В центре герба три вздыбленные кошки – о, вздорные животные! – готовились к атаке.
– Он снят с ворот старинного шотландского замка, – сказал с гордостью Квиллер. – Принадлежал Макинтошам. Моя мать родом из Макинтошей.
– И где ты его раздобыл?
Зависть Броуди говорила о том, что он отдал бы всё за подобную реликвию или, точнее, потратился бы в пределах разумного; он был человек экономный.
– В антикварной лавке в Центре, когда жил там. Мне переслали его на прошлой неделе.
– Выглядит тяжёлым. Должно быть, и за вес пришлось немало выложить.
– Весит около ста фунтов. Хочу пристроить его гостиной, но пока не решил, где именно.
– Спроси мою дочь. Она в этом знает толк.
– Это реклама? – спросил Квиллер.
Франческа Броуди работала дизайнером по интерьерам.
Важной походкой волынщика Броуди прошёл в гостиную, окидывая всё вокруг взглядом полицейского, и плюхнулся в большое удобное кресло.
– У тебя тут уютный насест.
– Франческа помогла. После особняка с его чрезмерной, утомительной роскошью мне здесь показалось мрачновато. Как тебе нравится материал, которым она покрыла стены? Шотландский твид ручной работы.
Начальник полиции повернулся, чтобы оценить похожее цветом и фактурой на овсянку покрытие стен.