Кот и Лиса

Пожидаева Ольга

— Я…

Что он хотел сказать, Алиса не узнала, потому что вспыхнул свет. Он ослепил их, как комета, как знамение, как огненный всполох карающего меча.

Алиса едва не упала, спрыгивая со столешницы, чтобы спрятаться за широкой спиной Геллера. С трудом, но различила в дверях кухни силуэт скудно одетого мужчины, в котором узнала отца Глеба. Присутствие и его жены она поняла по голосу.

— Ох, боже мой, — вскрикнула Настя, утыкаясь в плечо Саши, чтобы не видеть, как эрекция оттопырила боксеры Глеба, — Глаза! Мои глаза!

Почти сразу она

пришла в себя и начала выпихивать мужа из кухни, приговаривая:

— Бог с ним, с творогом, Саш. Как-то и есть расхотелось. Пойдем, мы тут лишние. Помешали…

Но куда там? Старший Геллер буквально врос в пол собственной кухни. Как ни пыталась Настя, а сдвинуть его не могла.

Саша смотрел на сына во все глаза. Глеб, продолжая закрывать собой Алису, тоже не прятал взгляда.

— Глеб, мать твою! — взревел Геллер.

— Саш, тихо. Ради всего святого! Хочешь весь дом разбудить? — цыкнула Настя.

Далее Саша громким злобным шёпотом несколько минут описывал поврежденный ум сына, используя самые крепкие выражения.

Алиса тихонько поскуливала. Она понятия не имела, что хозяин дома, всегда интеллигентный и доброжелательный, вообще знает такие фигуры речи из великого и могучего. Даже Глеб не ожидал подобного от отца, который всегда умудрялся полоскать ему мозг на литературном русском. Пару раз он слышал, как батюшка поминал собаку женского пола, когда навалилась налоговая проверка одновременно на журнал и клуб. Глеб думал, что тогда Саша был в бешенстве. Нет, он всего лишь был зол и раздосадован. А в бешенстве он пребывал сейчас.

Исчерпав эпитеты и метафоры, старший Геллер выдал:

— Она, черт дери, девушка твоего друга. Твоего лучшего, **ядь, друга.

— Я в курсе, — огрызнулся Глеб, наконец, очнувшись, чтобы вставить слово.

— Так чего же ты творишь, Казанова неугомонный? Ты же…

— Ну, давай, скажи! — теперь Глеб повысил голос, — На языке же вертится. Не стесняйся. Говори! Я же, как мать, да?

— Ох, боже мой.

Саша провел по лицу ладонью. Казалось, слова сына выбили у него почву из-под ног.

— Думаешь, я сам не понимаю? Паршивая аналогия, но ведь так и есть, — продолжал Глеб, — Два друга и одна женщина. История повторяется.

— Хватит! — осадила их Настя.

Она перестала цепляться за мужа, пересекла кухню, бесцеремонно схватила Алису за руку, вытаскивая из-за Глеба, потащила ее к выходу, бросив по дороге:

— Вы двое не угомонитесь, конечно, пока не наговорите друг другу гадостей, но девочке это слушать не надо. Не орите! — закрывая плотно дверь.

Она отвела ее за руку к комнате хостела.

— Иди спать.

Алиса всхлипнула, хотела что-то сказать. Не знала, что, но рот открыла. Настя оборвала ее.

— Не надо, Алис. Просто иди спать. Утро вечера мудренее.

Подтолкнув ее к спальне, Настя сама пошла к лестнице, что вела наверх к хозяйским комнатам.

Алиса не посмела ослушаться. Она залезла в постель, накрылась одеялом с головой. Ее всю трясло от нервов и сдерживаемых рыданий. Остаток ночи

она прислушивалась к голосам и шорохам. Рано утром, справившись с дребезжанием в голосе, позвонила Мише. Наговорила какой-то ерунды о работе, угрозе увольнения, срочном возвращении в Москву. Симонов пытался расспросить, но она только твердила, что нужно срочно ехать. Он забрал ее еще до общего подъема. Не прощаясь с хозяевами, Алиса сбежала.

Глава 18. На распутье

Глеб стоял на кухне с чашкой кофе, у окна. Смотрел, как уезжает Алиса. Он тоже не спал всю ночь. Измученный руганью с отцом, выжатый морально, Глеб не смог заставить организм отключиться для перезагрузки. Пытался снова и снова. Лежал в кровати, хлопал глазами, вспоминая злой шёпот отца, упреки и обвинения, которые он заслужил. Под утро веки, наконец, налились свинцом, но сладкий сон спугнула вибрация смски. Мишка сообщал, что возникли срочные дела, и они с Алисой уедут назад в Москву рано утром. Извинялся. Просил кланяться Насте и отцу.

Сжимая в кулаке телефон, Глеб вылез из постели, оделся и пошел варить кофе. Едва приложился к чашке, услышал, как заскрипели шины. Обернулся, чтобы увидеть, как Алиса садится в автомобиль, целует Мишу в губы. Геллер сжал чашку изо всех сил, провожая взглядом их общую машину.

Глеб прошел к выходу, надел кроссовки, снял майку, взял с полки свои беговые очки, вышел во двор, повернулся к трассе, пошел быстрым шагом, разминаясь по дороге, потом и побежал. Не считал километры, круги, минуты. Просто отбивал ногами ритм, наслаждаясь еще прохладным воздухом раннего утра. Солнце начало припекать. Глеб сделал небольшой перерыв, попил воды, а потом снова побежал. Ушел с трассы только тогда, когда инструкторы начали готовить препятствия для забега.

Геллер собирался пробежаться до шоссе и обратно, но в животе заурчало, голову повело от усталости, начало подташнивать. Приняв душ на улице, возле бассейна, Глеб пошел в спальню. Прямо там развел себе протеин, выхлебал, упал на кровать и отключился. Проснулся поздно вечером, сходил на кухню, поел, снова свалился в кровать. Сон не шел. На удачу набрал номер приятеля, который с давних пор занимался машинами. Тот велел пригонять Токаревскую тачку прямо сейчас. Радуясь, что нашлось дело вне базы, Глеб отправился в гараж. По дороге встретил отца.

— Ты далеко? — окликнул его Саша.

— «Дракона» в сервис отгоню.

— Ммм… — неоднозначно протянул старший Геллер, но не остановил.

Глеб был благодарен ему за это мычание и отсутствие вопросов об отъезде Миши и Алисы. Собственно, он не дал отцу шансов продолжить разговор. Они достаточно наговорили друг другу. Прыгнув в машину, Глеб хлопнул дверью и уехал. Возвращался из автосервиса уже ночью. Спать не хотелось, пошел в зал. Там осталась малая часть оборудования. Почти все перенесли на летнюю площадку. Но Глебу хватило штанги, турника и коробки. Отбой опять наступил ближе к утру. Режим сместился ко всем чертям, но так было даже лучше.