«Косяк» авторитета
Шрифт:
– А может, деньги никуда из Веселогорска и не уходили? А Зайцу утонуть кто-то из своих помог?
– Ты мне кидалово предъявляешь?! – взгляд Блондина мгновенно заледенел. Боксер медленно сделал шаг назад.
Бойцы обеих команд моментом уловили перемену в разговоре. В утренней тишине отчетливо было слышно, как дружно заклацали затворы автоматов. Этот звук отрезвил готового вспылить Блондина, и он шумно выдохнул.
– Слушай, бойню мы устроить всегда успеем, – веско, медленно и с расстановкой произнес
– Говори, – только и ответил Леня, напряженно выжидая. По тому, как напряглись мышцы его лица, Блондин понял, что тот уже готов был перейти к войне.
– Пусть смотрящий решит, кто из нас прав. Как он скажет – так и будет!
Боксер думал недолго, затем коротко кивнул в знак согласия.
– Только сразу и здесь же! – поставил он свое условие.
– Идет, – согласился на это Блондин. Другого ему ничего не оставалось. Это было последнее средство, не потеряв лица, избежать взаимного смертоубийства.
Для того чтобы спокойно разойтись, теперь нужно было соблюсти еще ряд условий.
– Пусть твои пацаны стволы на капоты положат, – предложил он Боксеру, – а я своим команду дам.
– Давай, – согласился Боксер, поворачиваясь к бойцам.
– Братва! – прогудел он. – Положили все стволы на капот!
Пал Саныч дал соответствующее указание. Только забыл почему-то вытащить из кустов снайпера и про мины ни слова не сказал противостоящей стороне.
«Так-то оно поспокойнее будет», – подумал он.
Они тут же набрали номер веселогорского смотрящего. Говорить взялся Боксер.
– Григорий Иванович… – В голосе авторитета явственно слышалось почтение. Он вкратце обрисовал обстановку и поинтересовался, как им быть.
– Ждите, через час подъеду, – вынес свое решение смотрящий. После чего связь прекратилась и противостоящие стороны слегка расслабились.
– Яхту твои люди хорошо смотрели? – поинтересовался у Пал Саныча Леня, когда пацаны разоружились и накал страстей немного спал.
– Еще бы! – вновь зажегся Блондин. – Ее с катера пацаны сразу заметили. Мачты нет, руль – в щепки! В каюте никого! Или смыло, или…
– Или что?.. – поинтересовался Боксер.
– Или кто-то пожалеет, что так решил пошутить со мной, – сквозь сжатые зубы процедил Боксер.
Прошел почти час, когда на шоссе, ведущем из города, появилась еще одна точка. Она быстро приближалась и вскоре обернулась синей «девяткой», выглядевшей очень скромно среди сборища дорогущих иномарок. Машина сбавила ход и вкатила на прибрежный плес.
В воздухе вновь сгустилось напряжение, когда из отечественной тачки вышел и огляделся высокий крепкий мужчина с чуть подкрашенными сединой висками. Черные жесткие волосы его аккуратно пострижены,
Оба спорщика двинулись к его машине. Григорий Рублев, он же Гриша Крытый, без всякой для себя опаски ждал их приближения. Приехал он без охраны, если не считать водителя и еще одного человека, близкого приятеля, оставшегося в салоне.
Действительно, приехавшему человеку ничего не грозило. Убить смотрящего – это было бы стопроцентным смертным приговором. Крытый поставлен был в город воровским обществом пару лет назад и уже успел проявить себя. С самого начала ему пришлось жестко отстаивать свои права, вступив в бой с ментовской и кавказской мафиями, державшими тогда в руках городок. Стоит добавить, что Григорий был в ранге положенца – кандидата на вора в законе.
За свои сорок с лишним на воле он бывал гораздо реже, чем «в гостях за хозяином», и общий тюремный стаж его был равен чуть ли не половине прожитой жизни.
Его хорошо знали в воровской среде, где он пользовался заслуженным авторитетом. Понятий, по которым Крытый жил, он не терял, не предавал и не разменивал даже в самых тяжелых ситуациях и не подстраивался ни под кого. Не раз ему приходилось показывать жизни волчий оскал, но при этом Рублев сумел остаться человеком.
Он знал, о чем может пойти разговор – слухами земля полнится. А Григорий был отлично информирован обо всем происходящем в городке и его окрестностях!
Между тем спорящие стороны достигли третейского судьи и остановились.
– Что случилось, почтенные? – чуть улыбнувшись уголками губ, Григорий пожал протянутые руки.
– Кинуть меня хотят, – сразу без обиняков заявил Боксер, стрельнув злым взглядом в Блондина. Тот пожевал губами и возразил:
– Я сам в пролете! Этот фраер нас как кроликов развел! Кто же знал, что этот Заяц таким шустрым окажется.
– Да ты туфту не лепи! – взъелся Леня.
– Потише, – прекратил вновь загорающуюся ссору Крытый, резко вскинув руку вверх, – не на барахолке! Давайте по одному! Боксер, слушаю сначала тебя!
Леня живо успокоился и не торопясь рассказал о взволновавших его событиях.
– Что ты можешь добавить? – переключил свое внимание на Пал Саныча положенец.
– А что тут добавишь? – пожал плечами тот.
– Документы по кредиту дайте, – коротко распорядился Крытый, и Леня подал знак своему бойцу. Тот подбежал, узнал, что нужно, и быстро отправился за бумагами. Блондин пригласил своего экономиста, и к машине Крытого засеменил Пончик.
Проверили бумаги – те были в полном порядке.