Костры на башнях
Шрифт:
— Решено, сынок, — ответила мать. — Обо мне ты можешь не беспокоиться. Я отправлюсь с госпиталем. Завтра как раз готовится еще одна группа. А Надежда с Алексеем поедут к бабушке.
Она открыла платяной шкаф, достала лежащий на дне вещмешок: теплое белье для сына Лиза приготовила заранее.
Надя уставилась на вещмешок, затем на мужа и не смогла сдержать слез.
На дворе под самыми окнами раздался сигнал автомашины.
Обе женщины почти одновременно бросились целовать его на прощание.
— Будь проклята
— Береги себя, сынок!
Долго еще звучали в ушах Виктора голоса матери и жены.
…За лесистым холмом в неглубоком распадке разместилась деревушка, в двух крайних домиках находился штаб дивизии.
— Виктор Алексеевич! Вот так встреча. — Перед Соколовым стоял невысокий, чуть полноватый человек — бывший секретарь партийной организации комбината Карпов.
— Константин Степанович! И вы здесь?
— Просился с первых дней. Назначили политруком к ополченцам.
— Ну как тут?
— Новости неважные, если по совести… — потускнел Карпов. — Немцы движутся к Эльбрусу, вышли на южные склоны. Представляешь, противнику удалось прорвать боевые порядки одиннадцатой дивизии НКВД и ворваться в Пятигорск. Торопятся гады в Моздок, Малгобек, к грозненской нефти — сам понимаешь… А тебя, я слышал, к нам комбатом?
— Да.
— Наших горняков здесь немало. Так что снова мы вместе. На боевом теперь посту.
Вот уже с час допрашивали пленного, коренастого немецкого офицера. Он утверждал, что знает только задачу своей альпийской роты, так же соседей. Бои ведутся на эльбрусском направлении сразу несколькими подразделениями, чтобы захватить основные перевалы.
— Какие конкретно? — требовал Тимофеев.
Соколов перевел вопрос.
— Хю… тю… — попытался было произнести название пленный, но не смог выговорить.
— Хотю-тау? — подсказал Виктор.
— Яволь, да, — кивнул немец и снова стал тужиться, вспоминая еще одно название: — Ципер…
— Чипер-азау? — пришел Виктор еще раз на выручку.
— Яволь.
— Судя по всему, некоторые их подразделения движутся к вершине, — высказал Виктор свои соображения командиру дивизии.
— Спроси, что ему известно об этом? — указал на немецкого офицера Василий Сергеевич.
— Ваша задача — сопровождать группу, поднимающуюся на Эльбрус? — спросил Виктор.
— Нет, — ответил офицер. — В нашу задачу входило занять на перевале позицию. Контролировать…
— Подниматься будут другие? — продолжал выяснять Виктор.
Пленный развел руками.
— Уведите, — бросил устало Василий Сергеевич.
Немца увели. А командир дивизии смотрел перед собой в одну точку, постукивая по дощатому столу пальцами. «Быстро же расползлись фашисты, — размышлял он. — Тактика их ясна: будут рваться большими силами и поспешат захватить поскорее Главный Кавказский хребет».
Комдив
«В бывшей России у немцев права, о которых они никогда не смели мечтать. На немцах лежит ответственность за поведение туземцев, которые не всегда относятся к нам дружелюбно. Каждый немец внезапно стал колонизатором, начальником и господином».
«Стряпать подобное нацисты умеют, — думал Тимофеев с неприязнью. — Независимо от исхода битвы, будут трепаться, возвестят всему миру о том, что Кавказ взят. А мы и в худшем оказывались положении, да устояли, нашли в себе силы, чтобы противостоять иностранным интервентам и деникинским карателям…»
Василий Сергеевич устало поднял голову, все еще задумчиво глядя перед собой, и будто только теперь, избавившись от неотвязных мыслей, он вспомнил о Викторе.
— Как ты думаешь, — заговорил Тимофеев, — немец все сказал? Может, о главном умолчал?
— Пожалуй, сказал лишь то, что уже свершилось, — ответил Виктор не колеблясь. — Нам известно, что горнострелковые дивизии вышли на южные склоны Эльбруса. Захватили перевалы и некоторые туристические базы. Об этом он нам и рассказал. А о том, что намечается, конечно, умолчал.
— Правильно рассудил. — Тимофеев снова постучал пальцами по массивной дощатой столешнице, что-то невнятно пробормотал и уставился в дверь, за которой исчез пленный офицер. — И мне так же показалось. Немцы движутся на Эльбрус сразу несколькими группами. Почему?
Виктор понимал, что Василий Сергеевич проверял себя, свои, а не его предположения подвергает анализу. Тем не менее отвечал, слегка волнуясь:
— Одна группа, по моему разумению, выполняет отвлекающий маневр. Другая — страхует. И только третья продвигается к намеченной цели.
Виктор замолчал, хотя чувствовал, что ответил лишь наполовину.
— И какая из них выполняет основную задачу? — тотчас последовал вопрос. — Какой путь она выберет? Как ты считаешь?
Соколов помедлил с ответом, чтобы еще раз обдумать весьма сложную ситуацию и дать на этот счет безошибочный прогноз.
— Есть удобный маршрут, он проходит через высокогорное село…
— Ты имеешь в виду Ларису?
— Ее, — согласился Виктор. — Но этот маршрут менее известен зарубежным альпинистам, хотя и имеет свои преимущества. Им можно выйти к вершине более коротким путем. Думаю, немцы могли бы воспользоваться именно им.
— Пленный офицер может знать, какой маршрут предпочли немцы?
— Сомневаюсь. — Виктор пожал плечами: ему вдруг показалось, что он слишком в категорической форме высказал свою точку зрения.