Костотряс

Прист Чери

Трухляки под номерами шесть, семь и восемь улетели вместе с лестницей, однако ничуть не пострадали, а компания их росла на глазах.

Если Брайар не ошибалась в подсчетах, от свирепствующей оравы ее отделяло три этажа.

Она отошла от окна, чтобы перевести дыхание, — теперь это приходилось делать часто. Потом кое-как изогнулась и попробовала вытащить осколки из ноги.

Первое же прикосновение к штанине заставило ее болезненно сморщиться. У нее не было никакого желания обнажать даже крошечные участки тела, когда кругом Гниль, но прощупать ранки в перчатках не получилось бы. И она стянула правую, стараясь не замечать вязкой сырости воздуха.

Могло

быть и хуже.

Самый крупный осколок был не больше семечка подсолнуха. Крови вытекло не ахти сколько, но Гниль проникала сквозь прорезы в ткани и раздражала кожу, отчего ранки жгли сильнее, чем положено. Найдись у нее бинты, марля или хотя бы кусок чистой ткани, она бы перевязала ногу. Но бинтов не было, так что оставалось лишь убедиться, что частицы стекла удалены.

Покончив с этим, она позволила себе осмотреться по сторонам.

Ее случайное убежище было не последним этажом здания — в дальнем конце помещения вверх уходила лестница. Судя по остаткам обстановки, когда-то здесь была гостиница. На полу перед окном валялось битое стекло, часть попала и на ветхую старую кровать с потускневшим медным изголовьем. У стены притулилась раскуроченная тумбочка, выдвижные ящики кто-то разбросал по комнате. В углу покоился таз с черепками кувшина.

Половицы скрипели под ногами, но доносившийся снаружи злобный гомон пугал ее куда больше. На вопли трухляков подтягивались новые и новые силы. Рано или поздно они отыщут путь внутрь; рано или поздно фильтры в маске Брайар забьются и она умрет от удушья.

Но об этом можно поволноваться и потом. Пока что она в безопасности. По крайней мере, не в такой опасности, как пару минут назад. Ее представления о безопасности становились все более гибкими.

Посмотрев в окно, Брайар разглядела перекресток, на котором Коммершл-авеню встречалась с какой-то другой улицей, спускавшейся с холма. На углу, где было обозначено ее название, толклись трухляки. Впрочем, не важно. И не важно, что она не успела прочесть надпись. По улицам отныне перемещаться невозможно. Наверное, так обстояло дело уже шестнадцать лет. Но она сделала попытку и старалась как могла: не поднимала шума, вела себя осторожно. Этого оказалось недостаточно. Ну что ж, ничего не попишешь. С улицами вышло так же, как и со стеной.

Либо над ними, либо под ними. Цена за прогулку по нимслишком высока.

Брайар прошла к выходу и отодвинула дверь, слетевшую с петель. Скорее всего, до крыши этаж или два, не больше. Для начала не худо бы подняться туда и оценить обстановку.

На лестнице царила непроглядная, угольная тьма. Стенания трухляков звучали теперь приглушенно, а вскоре и вовсе практически утихли. И Брайар почти забыла, что они несут на улице беспокойную стражу, жаждая ее костей.

Почти, да не совсем. Их вскрики достигали ушей и настойчиво требовали ее внимания, как бы она ни сопротивлялась. Перед глазами у нее до сих пор ясно стояли ободранные серые пальцы на оторванной руке, до последнего цеплявшиеся за лестницу.

Однако к ней возвращалось присутствие духа, а с ним и ровное дыхание. Она с неспешным упорством перешагивала со ступеньки на ступеньку, каждый раз давая телу небольшой отдых.

Наконец лестница вывела ее к двери, отворявшейся на крышу. А на крыше обнаружились признаки чьей-то недавней побывки. Защитные очки, явно сломанные, зашвырнутые в угол. Изорванная сумка, мокнущая в луже раскисшего дегтя и воды. Смазанные отпечатки ног в угольной пыли.

Пройдя по цепочке следов,

она встала на краю крыши. На карнизе те обрывались. Интересно, что сталось с любителями высотных прогулок — спрыгнули или все-таки свалились? Тут ее взгляд упал на соседнее здание. Оно было на один этаж выше гостиницы, и как раз напротив места, откуда она наблюдала, располагалось окно. Его полностью перегораживали две двери, сколоченные в одну длинную доску. А доска крепилась к стене здания и очень походила на подъемный мост, который можно навести или убрать по необходимости.

Меж тем внизу показался один из трухляков, как-то проследивший ее передвижения. С омерзительным стоном он вскинул голову, и вскоре к нему примкнуло еще несколько мертвяков. В считаные минуты гостиница будет окружена со всех сторон.

Насколько могла судить Брайар, дом напротив пустовал. Окна были либо заколочены, либо задернуты хлипкими, кое-как надвинутыми шторами, и за ними никто и ничто не двигалось.

Лучше, наверное, попытать счастья внизу. В город она попала из подземелья, так что под землю ей и дорога, там есть на что надеяться.

Где-то неподалеку, прямо под ней, раздался треск дерева. Стоны сразу зазвучали громче — мертвецов не просто стало больше, у них появился какой-то источник для волнения.

Брайар залезла в сумку и торопливо стала перезаряжать винтовку. Если трухляки проникли в здание, то ей придется расчищать себе путь до самого подвала.

Ее руки замерли на коробке с патронами, но лишь на мгновение.

Если они последуют за ней вниз, то могут загнать в ловушку.

Не теряя времени, она продолжила перезарядку. Что вверху застрять, что внизу — невелика разница, а ей так и так несдобровать. Лучше держать оружие наготове, а ухо востро.

Вдруг уличная какофония грянула с новой силой. Неужели через подвал уже не сбежать? Дослав последние патроны, она еще разок выглянула за карниз.

Мертвячья свора то сбивалась в кучу, то распадалась на группки. Число трухляков возросло по меньшей мере втрое. Скромные потери, понесенные ими на лестнице по вине Брайар, были с лихвой возмещены.

Кажется, входа они так и не нашли. В здании пока никто не исчезал — ни поодиночке, ни группами. Вместо этого уродцы бросались на доски и кирпичную кладку, но без особого успеха.

Снова послышались грохот и характерный треск сырой древесины.

Да откуда эти звуки? И кто их производит?

Трухляки ответили воем и засуетились. Они тоже слышали подозрительный шум и не прочь были найти его источник, но не хотели оставлять Брайар, которая все больше ощущала себя медведем, загнанным на дерево.

— Эй, ты, на крыше «Приморской»! Ты в маске?

Раздавшийся внезапно громоподобный голос напугал ее сильнее всяких трухляков. Звучал он резко и отдавал металлом, из-за чего казался особенно громким и чужеродным. Слова доносились откуда-то снизу, но не с самой улицы.

— Кому говорят — ты, на крыше «Приморской»! Гостиницы то бишь. Есть у тебя маска или ты там загибаешься уже?

Брайар не заметила названия гостиницы, но к кому еще мог обращаться голос, как не к ней? Так что она проорала во всю глотку:

— Да! Есть у меня маска!

— Что?

— Есть маска, говорю!

— Слышу тебя, только не понимаю ни черта — надеюсь, это означает, что ты все-таки в маске! Кто бы ты ни был, пригнись и заткни уши, так их перетак!