Костоправ. Книга 1
Шрифт:
И все же где-то в глубине души шевелилось странное чувство, будто сегодня я переступил какую-то грань. Словно, лишив жизни другого человека, убил и что-то в себе самом. Что-то очень важное.
Но я гнал от себя эти мысли. Нет, я не стану жалеть или терзаться, иначе просто не выживу в мире, где право сильного решает всё. Что сделано, то сделано.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Тама, нежно коснувшись моей щеки. — Мы навестим тебя завтра.
Вскоре они ушли, оставив меня одного. Все слуги к этому моменту тоже разошлись по приказу папы. Ополоснувшись и переодевшись,
Уснуть не получалось, поэтому я допоздна сидел в ожидании родителей. Их голоса застали меня за чтением книги на кухне. Я прошёл к двери и увидел их усталые лица.
Мама первым делом чмокнула меня в щёку и сказала:
— Я иду спать.
Она поднялась в свою спальню, а мы с папой не сговариваясь прошли в гостиную. Он опустился на диван, и я, сев в кресло, спросил:
— Где Емрис?
— До сих пор у дознавателей.
— Что-нибудь узнали?
— Наниматели неизвестны, — ответил папа. — Этих наёмников даже провели через… Зал правды, кажется.
— Они были в Зале правды? — удивился я. — И не помогло?
— Видимо, они просто одна из ячеек хорошо законспирированной банды. Разбросаны по всему Оикхелду, берутся за любую грязную работу, если хорошо заплатить.
— Как они согласились? — недоумевал я. — Прямо под боком у короны.
— Каждый из них получил по триста золотых, — сказал папа. — К тому же дельце плёвое: подсунуть артефакт, наложить проклятие и смыться из города. Никаких улик, никаких следов. Если бы Сьегар зарубил тебя на поле, никто бы и не стал ничего проверять. Тем более что ты… Ладно, неважно.
— Тем более, что я Кастволк.
Папа мрачно кивнул, и я спросил:
— Что сказал Фридолин?
— А что он может сказать, сын? Велел усилить охрану, найти и покарать всех виновных.
— И никаких вопросов к Бьердам? Очевидно же, что это они.
— Если вопросы и были, то я об этом не знаю, — ответил папа. — Меня весь день не покидало ощущение, что ему всё равно. Он лишь жалел, что не смог наградить тебя лично.
— Да уж…
— Проблема в том, что Рогнер — его первый советник и правая рука. Он контролирует всё окружение. Ему всегда удастся выйти сухим из воды.
— Это всё моя вина, — вздохнул я. — Нажил врагов, напортачив с Ганнером…
— Нет, Эйдан, — возразил папа. — Я уже говорил и повторю снова: ты ни в чём не виноват.
— Виноват, и ты это знаешь.
— Послушай, сын, — наклонившись вперёд, сказал он. — Конфликта с Бьердами нельзя было избежать. Просто я не рассчитывал, что всё начнётся так скоро и… с тебя. Видно, сама судьба распорядилась, чтобы ваши пути с Ганнером пересеклись.
— О чём ты?
— Бьерд, Хофрод, Холебнеф, Сигисвулт, Йелнан, — произнёс он. — Пять великих Домов, чьи богатства не ступают королевской казне. Пять древних родов, которым принадлежит едва ли не половина Оикхелда. В последние годы для них настали времена застоя. Другие благородные семьи, даже не имеющие статуса Дома, начинают откусывать всё больший кусок от их пирога.
— Мастер Талваг не раз говорил об этом, — кивнул я. — Но причём здесь наш Дом? Мы никогда не
— Бьерды и Холебнефы теряют больше всех, а возможностей для роста у них всё меньше. Они стремятся укрепить позиции и расширить сферы влияния любыми доступными средствами. На сегодня простейшим выходом из этой ситуации будет…
— Война, — закончил за него я.
— Именно, сын. Насколько мне известно, Верховный маг, Адам Холебнеф, и Рогнер уже убедили Фридолина в необходимости военного похода. Все советники и большинство Домов их поддержали.
— Они займут приграничные территории, — понял я. — С кем они собираются воевать? С Вотрийтаном?
— Кьювен опасается, что всё начнётся с его земель. Через него королевство Юви ведёт активную торговлю, поставляет много товаров и ресурсов. Всё это перейдёт в руки зачинщиков войны, а сам он останется ни с чем.
— А Эхоан?
— Не знаю, Эйдан, — покачал головой папа. — Если тронут Эхоан, то может вмешаться Клинкарак.
— Значит, следующим будет Вотрийтан.
— И мы обязаны будем отправить на войну всех солдат, что у нас есть, — вздохнул он. — Как ни крути, нас в любом случае ждёт поражение. Если мы поддержим Вотрийтан, нас уничтожат. Если же поддержим Оикхелд, то потеряем людей, а Бьерды определённо воспользуются моментом и укажут королю на нашу слабость.
— Хочешь сказать, они могут забрать наши земли? — похолодел я.
— Не только земли, — ответил папа. — Наш Дом ещё слишком молод. Найдутся те, кто скажет, что мы получили свои привилегии и титулы незаслуженно. Мы рискуем лишиться всего.
— Почему мы никогда не обсуждали это с тобой? — возмутился я. — Почему ты говоришь это только сейчас?
— Потому что, как и ты, я когда-то был молод, — сказал он. — Я знаю, каково просыпаться каждый день с одними и теми же гнетущими мыслями. Я не желал тебе своей судьбы, Эйдан. Хотел, чтобы ты успел насладиться беззаботной юностью, не омрачённой тенью грядущих испытаний. Честно говоря, я не знаю, что мне делать.
— Ох, пап…
Я поднялся с кресла и сел рядом, положив руку ему на плечо. Этот простой жест был полон невысказанной поддержки и понимания. Мы сидели молча, глядя перед собой, объединённые общей тревогой и решимостью.
Глава 31
Посетив банк, я удостоверился, что пятнадцать тысяч турнирных золотых уже поступили на мой счёт. Там же я распорядился перевести тринадцать тысяч на счёт папы. Когда я сообщил ему об этом, он поворчал для вида, но принял новость с благодарностью — семье деньги пригодятся.
На следующий день пришло время прощаться.
— Что собираешься делать с оставшейся частью? — спросил папа.
— Попросил банковского служащего подыскать дом в верхней части Гилима, — ответил я и добавил: — Небольшой и недорогой.
— Всё же решил обжиться в столице?
— Раз появились средства, лишним не будет.
Папа понимающе кивнул:
— Хочешь поселить там беспризорников?
— Пусть живут и присматривают за всем.
— Могу оставить слуг.
— Не нужно, они справятся сами.