Кости
Шрифт:
– Странный тип.
– Он очень обильно потел. И что-то еще… не могу сказать точно, но… он словно был слишком насторожен. Я неправ, лейтенант?
– Он, несомненно, нервничал. Но это может быть просто беспокойство наемного работника, который боится обеспокоить своего работодателя. Не хочешь что-нибудь добавить, Алекс?
Я озвучил теорию об инсульте.
– Меня удивило то, что он в такой жаркий день носит шапку, – заметил Рид. – Непохоже, чтобы под ней было много волос. Среднего роста белый мужчина – он мог быть тем бритым налысо типом,
Майло поразмыслил об этом – и снова полез в Интернет.
Судимостей за Трэвисом Хаком не числилось, а на фотографии из отдела регистрации транспортных средств он был изображен с густой кудрявой шевелюрой черного цвета. Его права были обновлены три года назад, в качестве адреса он указал дом на Калле-Маритимо.
Майло продолжал поиски. В Интернете ни одного упоминания об этом человеке не встречалось.
– Бритье головы и несколько странное поведение – не основание для ордера на арест, но надо не упускать его из вида.
– А что насчет того крикуна с болота – Дабоффа? – поинтересовался Рид. – Как вы и сказали, доктор, он помешан на этом болоте. Просто одержим им. Что, если оно имеет для него некое сексуальное значение, потом он и топит тела своих жертв там?
– Серийный природоохранник, – хмыкнул Майло.
– Я бы приглядывал и за ним тоже, – ответил я. – Но, как вы и сказали, Мо, он не пытается отвести от себя подозрения. Напротив, высказывает нам все прямо в лицо, и признаёт, что был у болота, совсем рядом с тем местом, где нашли Селену.
– А это не может быть реверсивная психология? – спросил Рид. – Или просто наглость – если он считает себя умнее нас? Как те идиоты, которые пишут послания или возвращаются на место преступления, чтобы похвастаться…
– Возможно.
Пальцы Майло плясали по клавиатуре.
– Что ж, взгляните на это. Личное дело мистера Дабоффа.
За десять лед Силфорд Дабофф был арестован семь раз – и каждый раз это было столкновение на какой-нибудь протестной акции.
Антиглобализационный митинг на Сенчури-плаза, требование повысить зарплату гостиничным служащим в Сан-Франциско, сидячий митинг против строительства ядерной электростанции в Сан-Онофре, протест против строительной деятельности в прибрежной зоне в Окснарде и Вентуре. Седьмой арест был за борьбу против захвата миллиардерской съемочной компанией Птичьего болота.
Шесть раз он был арестован за сопротивление, но на антиглобализационном митинге его обвинили в нападении на полицейского и нанесении побоев и приговорили к выплате штрафа. Два года спустя было подано встречное обвинение, когда апелляционный суд рассмотрел коллективный иск по обвинению Лос-Анджелесского полицейского департамента в провоцировании волнений.
– Я помню тот случай, – заметил Майло. – Был жуткий бардак. Значит, этот тип любит сидеть посреди улицы и орать лозунги? Однако за ним не числится серьезного насилия. Это даже не назовешь списком
– Антиглобализация привлекает анархистов и им подобных, верно? – сказал Рид. – Это возвращает меня к шапке Хака. Те ребята носили что-то подобное. Что, если Хак и Дабофф познакомились на этих митингах и обнаружили у себя общий интерес к более темным делишкам?
– Они бывали на одних и тех же митингах, Дабофф был арестован, а Хак – нет?
– Дабофф – тип прямолинейный, без капли хитрости. Хак – более скользкий тип. Может быть, именно это я в нем и учуял.
– Нечестивая парочка, – промолвил Майло. – Днем они агитируют за защиту всего на свете, а после захода солнца убивают женщин, отрубают им руки и бросают трупы в трясину.
Рид прибавил скорости.
– Полагаю, это слишком надумано.
– Сынок, на данный момент надуманное – лучше, чем ничего. Конечно же, надо приглядывать за ними обоими. Если вы найдете имя сеньора Хака в списке участников любой протестной группы, где состоял сеньор Дабофф – любую связь между ними, какую угодно, – у нас будет след, ведущий к банде убийц.
– Паре убийц легче избавляться от трупов, – добавил я. – Один паркует машину, другой тащит тело. Или тащат оба, тогда им проще будет донести его и поскорее смыться оттуда.
– Думаю, надо еще поговорить с бухгалтером мистера Вандера, – сказал Мо Рид, – и узнать о других учителях, дающих уроки на дому, верно?
– Думаете, кто-то может знать Селену по этой работе? – спросил Майло.
– Скорее кто-то, работавший там, может рассказать нам больше о Хаке. Быть может, мы не нашли никаких свидетельств ее обычной жизни потому, что работа учительницей Келвина Вандера мешала ей заниматься какими-то иными интересами. – Он покачал головой. – Пятьдесят тысяч за обучение одного-единственного ребенка… что, если именно связь Селены с этой семьей была причиной смерти?
– Селены и трех других женщин без правой руки?
Рид не ответил. Несколько секунд спустя он произнес:
– Никакой сторонней жизни – зато там был этот корсет и все прочее. Как вы и сказали, лейтенант, она могла участвовать в развлечениях где-то на стороне. И пока что единственное известное нам место, где она проводила время, – это дом Вандера.
– Вдалбливала в мальчика произведения Бартока, – усмехнулся Майло, – а потом ускользала в крытый бассейн на БДСМ-вечеринку с тренером по каратэ.
– Или с Хаком. Или с самим мистером Вандером, если уж на то пошло.
– С водопроводчиком, с уборщиком бассейна, с флористом, с садовником…
Рид промолчал.
– Да, конечно, позвоните бухгалтерам и узнайте все, что возможно, о наемном персонале. Все равно, пока мы не опознаем другие жертвы, у нас все глухо.
– Пятьдесят тысяч могут свидетельствовать о том, что босс ждал от нее многого, – прикинул Рид. – Хак сказал, что Вандер уехал за границу, но богачи не делают грязную работу сами, они нанимают для нее кого-нибудь.