Кости
Шрифт:
Глаза Дабоффа грозно выкатились.
– Зачем вам разговаривать с ней?
– Стандартная проце…
– Ушам своим не верю. Я охраняю это болото, и вы шьете мне дело?
– Это несколько грубо с вашей стороны, сэр, – отозвался Рид.
– Грубо? А по-моему, нет.
– Альма… так как? – настаивал Майло.
– Да черт бы вас… ладно, ладно. Рейнольдс. Альма Рейнольдс. – Он на память назвал нам телефонный номер. – Довольны? А теперь пропустите меня.
Вслед за Дабоффом, который передвигался едва ли не бегом, мы проследовали
– Единственный bass [9] , до которого мне есть дело, – это полосатый окунь. К сожалению, его численность сильно уменьшилась из-за избыточной рыбной ловли в угоду американским обжорам.
– Люди, – произнес я, гадая, вспомнит ли он меня наконец.
– Эта песенка – полная чушь, – хмыкнул он. – Барбра совершенно ничего не поняла [10] .
9
Bass (англ.) – окунь.
10
Отсылка к песне Барбры Стрейзанд «Люди» («People»).
Команда доктора Харгроув извлекла из болота несколько мелких кусков бурого цвета и разложила их на синем брезентовом полотнище, расстеленном на берегу. Все три женщины уже снова были в воде и, низко склонившись к поверхности, просеивали что-то, внимательно вглядываясь.
– Что это? – спросил Дабофф.
– Человеческие кости, – ответил Рид.
Дабофф приложил ко рту сложенные рупором ладони и гаркнул, обращаясь к ученым:
– Аккуратнее там, вы!
Женщины обернулись к нему.
– Этот джентльмен охраняет болото, – пояснил Майло.
– Не говорите об этом так небрежно, – прошипел Дабофф.
– Этот джентльмен делает важное дело, охраняя болото.
– Сэр, мы чрезвычайно аккуратны, – сказала доктор Харгроув, – и стараемся ничего и никого не потревожить.
– Само ваше присутствие тревожит болото.
Харгроув, Лиз Уилкинсон и веснушчатая девушка уставились на него.
Дабофф снова бросил взгляд на кости.
– Сэр, нам нужно уйти отсюда и позволить им выполнять свою работу, – произнес Майло. – К слову сказать, вы где-нибудь работаете, мистер Дабофф?
– На что вы намекаете?
Майло не ответил.
– У меня была работа. В книжном магазине на Миднайт-Ран.
– Он закрылся в прошлом году.
– Я же сказал – была, – фыркнул Дабофф. – Я много лет понемногу вкладывал деньги то туда, то сюда, и теперь могу уделить время охране природы. И не надо шуточек о нефтяных и газовых скважинах. У меня их нет.
– Боже, это, наверное, ужасно тяжело, – вздохнул Майло.
– Что именно?
– Вести войну со всем человечеством.
Дабофф разинул рот. Майло взял его за локоть, сказал:
– Рад был знакомству с вами, сэр, – и препроводил его обратно на тротуар.
Мы
Старик погрозил Майло пальцем, но на того это, похоже, не произвело впечатления. Продолжая ругаться, Дабофф сел в машину и уехал прочь.
Майло вернулся к нам и изобразил рукой щелкающие челюсти.
– Странный и озлобленный тип, – заметил Рид, – но, полагаю, если б он был виновен, то попытался бы вести себя более дружелюбно. Одна часть его истории определенно правдива – он заходил в офис после девяти и разговаривал с волонтером. Этого парнишку зовут Ченс Брендт, и отчасти благодаря ему мы вообще нашли Селену – именно это я собирался вам сказать, когда нас прервал этот чокнутый «зеленый».
– Так расскажите сейчас.
Рид посмотрел на часы.
– Может, нам лучше сейчас поехать и поговорить с самим парнем, а по пути я вам все выложу? Я беседовал по телефону с его отцом, чтобы убедиться, что я все понял правильно. Через полчаса мне назначена встреча у них дома, и если не выехать прямо сейчас, то мы опоздаем.
– Тогда подвезите нас туда, детектив Рид.
Майло сел на переднее сиденье ридовского сине-черного «Форда Краун Виктория», а я забрался назад.
– «Мо» – это сокращение от «Моисей»?
– Да, сэр.
– А, ясно.
– Вы подумали о младенце, плавающем в корзинке среди камышей [11] , и как-то увязали это с болотом?
– Мне действительно пришла в голову эта картина.
Рид рассмеялся.
– Когда я родился, моя мать слегка увлекалась Ветхим Заветом. – Несколько секунд спустя он добавил: – Моисей так и не увидел Земли Обетованной.
– Расскажите нам о юном Брендте, – напомнил Майло.
11
Фамилия детектива Рид (Reed) переводится с английского как «камыш».
Глава 5
Красавчик с надменным взглядом.
Ченс Брендт валялся на огромном, обитом парчой диване в огромной гостиной огромного особняка в средиземноморском стиле на Олд-Оук-роуд в Брентвуде. В доме пахло пиццей и дорогим парфюмом.
Ченс был одет в майку и шорты для занятий теннисом, как и его мать, великолепная длинноногая блондинка с изумрудно-зелеными глазами и явно доминантным набором хромосом. Ее перламутровая помада частично смазалась, и губы казались бледными. Она хотела взять сына за руку, но не осмеливалась.
С другой стороны от дивана сидел отец; темноволосый, крепкий, надменный, с лысой головой, он все еще был облачен в синюю рубашку и золотой галстук от «Эрме».
Разъяренный законник – неизменно приятно такое видеть.
– Невероятно. Теперь еще и это. – Стив Брендт глядел на сына так, словно здесь вот-вот должна была разыграться драма Эдипа.
Парень не ответил ничего.
– Я занимаюсь завещаниями и недвижимостью, – продолжил Брендт. – Ничем не могу помочь, Ченс.
– Я уверена, что помогать тут незачем, – отозвалась Сьюзен Брендт.