Кости Авалона

Рикман Фил

— Никого не интересует, что там спрятано! Важно то, чем это кажется, ведь так? Порой винить надо только себя самого — вот что я хочу сказать. Слухи и сплетни, доктор Джон. Слухи и сплетни.

Вот они-то и есть настоящие демоны. В правление королевы Марии Джек Симм закрыл свою лавку в городе, боясь гонений со стороны епископа Боннера, который ныне — да поможет всем нам Господь — стал моим другом.

— О, и еще Медоуз… заявляет, будто слышал, что вы строите храм, чтобы поклоняться Луне.

— Обсерваторию.

— Храм.

—

Чтобы наблюдать пути звезд, — вздохнул я. — Или хотя бы…, в один прекрасный день. Как только найду деньги.

Мы оба стояли в унынии. Многие не доверяли мне. Звездный храм, поклонение Луне… Боже мой. Наконец Джек обнадеживающе похлопал меня по плечу.

— Ну, ладно вам, вернется.

— Катерина?

— Хорошая хозяйка думает о деньгах. Медоуз испортил дело и получит хороший втык. Что, по-вашему, лучше: гнев Божий или разгневанная жена?

Я кивнул. Даже защитнику благочестия пришлось бы туго.

— В общем, я ответил ему… Сказал, что вы создаете секретное навигационное устройство для военного флота. Потом я напомнил ему, как высоко вас ценит…

— Джек…

— Что?

Над дверью дома хрустнула сосулька.

— Она приезжает завтра.

— Кто?

Я не ответил. Джек тихонько присвистнул. Возможно, он выразил таким образом восхищение, но скорее это было похоже на сочувствие.

— Опять? На вашем месте, клянусь, я дрожал бы всю ночь, как осиновый лист. Хотя, конечно, если учесть, что вы знали ее ребенком…

— Она до сих пор как ребенок, Джек.

— Ну что вы. Под короной они быстро взрослеют. Снаружи все свежо и невинно, а заглянешь под платье — кожа, словно у ящерицы… По какому случаю?

Минуло больше месяца с тех пор, как нашли восковую куклу в гробу, и все это время я не получал известий о том происшествии и никто не беспокоил меня, так что визит королевы как будто не имел никакого отношения к тому делу.

— Да я и сам не знаю, — ответил я. — Ей интересно, чем я занимаюсь.

— Должно быть, устройством для навигации? — Мне показалось, что Джек подмигнул мне. — Что ж, неплохо бы вернуться домой. Ноги совсем окоченели. Удачи вам, доктор Джон.

Пожелание Джека Симма почему-то смутило меня.

На обратном пути левая нога соскользнула в замерзшую колею на дороге, я оступился и едва не упал. Пару недель назад какой-то старик поскользнулся на этой дороге и сломал себе ногу. Его нашли только утром — к тому времени уже окоченевшим от холода.

Мне незачем было спешить. Этой ночью времени для занятий все равно не останется. Придется помогать матери приводить дом в порядок, чтобы подготовиться к визиту королевы… хотя я и знал, что она не войдет внутрь.

Я свернул на Высокую улицу, прошел мимо школы, где монахини учили детей из бедных семей — родители часто продавали детей при первой же возможности, если ребенок был

благовоспитан и имел хотя бы какое-нибудь образование. В школьной часовне еще мерцали огоньки свечей, но в расположенной по соседству церкви Святой Девы Марии было темно. В ночной мгле большой современный храм казался чуточку привлекательнее, чем при свете дня. Я предпочел бы увидеть на его месте настоящую колокольню — символ высоких духовных стремлений.

Хотя в последние годы едва ли кто-то дерзал устремляться чересчур высоко в своих побуждениях. А по правде сказать, никто со времен моего детства. В наши дни только глупец опустился бы на колени пред Богом, не бросив прежде опасливый взгляд через плечо, или стал бы подолгу молиться, закрыв глаза. Все спуталось. Провидение и духовная сила канули в Лету. Насколько быстро могло развиваться в нынешней Англии рациональное мышление вопреки победоносному шествию фанатиков вроде Абеля Медоуза, предвещавших скорое наступление конца света? Понятно, что никаких научных подтверждений тому не было и в помине.

Завтра Сретенье. Праздник очищения Пречистой Девы Марии, когда освящаются свечи. И никто не знает теперь, для чего это нужно. В некоторых храмах освящение свечей проводили тайно.

Я задержался возле церковных ворот. В ледяном воздухе ночи звезды казались такими живыми и близкими. Яркие светила, знакомые мне точно пальцы собственных рук, кружили в замысловатом хороводе, словно чудесно возделанный небесный цветник. Мойцветник.

Знакомое чувство безумного восторга поднялось во мне, подобно влекомому луной приливу. Закрыв глаза, выставив руки навстречу трепещущему воздуху, предоставив себя живому воздействию невидимых вибраций, ощущая священные потоки прозрачного света, бьющие сквозь мое тело, я вообразил, будто растворяюсь в холодной синеве ночи.

И не заметил, как ко мне подошла мать.

— Голова в звездах, как всегда, если не в книгах. Ну? Нашел ее?

Моя матушка Джейн, вдова Ди, — женщина чуть выше среднего роста и по-прежнему статная, несмотря на преклонный возраст, — ей было почти шестьдесят. Она поднесла фонарь ближе к моему лицу, словно желала убедиться, что это действительно я.

— Нет. — Я взял у нее фонарь, и мы пошли к дому. Не самое подходящее время, чтобы объявить ей о безумстве Абеля Медоуза. — Но я узнал, что в ее доме случилась беда. Жизнь семьи омрачила болезнь.

— Чума?

Мать быстро шагнула назад. Дыхание сбилось, застряв в горле комком.

— Нет, матушка… ничего страшного. Она пошла за лекарем для своей бабки — к костоправу. Возможно, не успела вернуться домой до темноты и осталась. Боялась идти в темноте.

— Тогда ей не мешало бы оповестить нас.

Но как? Я хотел было задать ей этот вопрос, однако ночь уже слишком плотно окутала нас темнотой, чтобы затевать бесполезный спор.