Костанътинъ
Шрифт:
Рон и Гермиона ушли из купе к себе, и Константин собирался поспать, как вдруг...
Не успел он закрыть глаза и расслабиться, как поезд замедлил ход.
Иван почти сразу же принял боевую стойку и извлек свою волшебную палочку, ощущая всей своей кожей что что-то явно не так.
– Нам еще далеко ехать, – заметил он удивление сына.
– А чего же мы тогда останавливаемся?
Поезд ехал все медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились.
Константин, находившийся ближе к двери,
– Сидеть! Я чую опасность. Не высовываться!
Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.
Иван прижал одной рукой мальчика к себе, а другой выставил руку с зажатой палочкой вперед. Профессор Люпин наконец проснулся, и Константин услышал шорох его одежды в углу.
Слабый треск – и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны.
– Оставайтесь на месте. – Сухо произнес Иван, опережая преподавателя, – я знаю, кто это... Что это за твари...
Константин чувствовал холод. Ему стало нехорошо. Дверь в купе дернулась и пошла в сторону.
Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном.
Глаза мальчика метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд и поспешно спрятало ее в складке черной материи.То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг.
Присутствующих обдало ледяной стужей. У Константина перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Но это был злой мороз, темный, похожий на...
Глаза парня закатились. Он ничего не видел. Он неосознанно откинулся к отцу на грудь, ища ослабевшими руками тепло. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, и единоутробный вой усиливался.
Откуда-то издалека донесся жуткий, пронзительный вопль женской мольбы. Крик незнакомого мужчины. Он хотел помочь, все равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смог. Его окутал густой белый туман…
– Константин! Ты в порядке?
– Что… что?
Константин медленно открыл глаза. Тепло начало резко вытеснять холод. Отец что-то шептал на славянском. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс-Экспресс» снова в пути, и горит свет. Иван склонился над ним, шепча по-славянски, позади стоит профессор Люпин.
Тепло разлилось в груди, и только тогда он окончательно пришел в себя. Иван, протянув руку, помог ему сесть на место.
– С тобой все в порядке? – спросил по-русски отец, оглядывая мертвенно-бледного сына. – Сильно испугался?
Константин молча кивнул. И так же, на том же
– Что это было... такое?
– Дементор. – Ответил Иван на заданный вопрос. – Один из дементоров Азкабана.
Люпин непонимающе смотрел на них – их разговор на русском был ему непонятен, а затем начал рыться в чемодане. Что-то громко треснуло, и оба вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада.
– Держи, – протянул он Константину самый большой кусок. – Съешь и станет полегче.
Парень, взглянув на отца (тот положительно кивнул), нехотя взял, но есть не хотелось.
Кусочек он откусил и с трудом прожевал. Люпин продолжил говорить, разглядывая высокую и массивную фигуру Ивана, которая выглядела весьма комично: деловой костюм, на лице – защитная маска, в руке волшебная палочка, а глаза отливали глубоким фиолетовым оттенком:
– Дементоры... Эти существа выпивают все радость и все радостные воспоминания, им нужен страх, боль, ярость жертвы. Даже люди – маглы, и те чувствую их присутствие...
Люпин замолк. Страх у мальчика отступил лишь через несколько минут.
– Константин, – продолжил Иван говорить по-русски, – что ты видел?
– Моих настоящих родителей... Силуэты... И впервые услышал их голоса, правда, скорее всего, это были предсмертные крики их мольб...
Иван расстроено покачал головой. И сел рядом с сыном на сиденье.
– Вы – иностранцы? – спросил Люпин с замешательством, садясь напротив них.
– Русские, – ответил Константин, окончательно взяв себя в руки. – Мы из России.
– Меня зовут Иван Брагинский, – представился отец, – а это мой сын – Константин. Он – студент школы Хогвартс, третий курс, факультет Слизерин.
– Брагинский... – Люпин сощурил глаза, глядя на Ивана. – Вы... Не тот ли знаменитый зельевар?
– Именно, – подтвердил Иван, убирая палочку. – Именно...
– Пап, а как ты его прогнал? В смысле... Это существо? – перебив их разговор, спросил парень.
– Одно славянское заклятие против нежити, да и еще уважаемый мистер Люпин вынудил его уйти... Мы скоро приедем, Константин, – заметил отец, мимоходом. – Пока отдохни, а потом посмотрим. Ложись ко мне на грудь, а то я чувствую, как у тебя сердце колотится.
Мальчика не надо было уговаривать: он послушно и с удобством улегся на отцовскую грудь и успокоенно закрыл глаза, чувствуя его защиту, защиту Руси...
Комментарий к Глава 2. Дементор. (1) о Фридрихе II, примечание автора.
====== Глава 3. Разговор со Снейпом. ======
Поезд прибыл на станцию Хогсмид, и Иван мягко разбудил Константина. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела. Иван, иногда говоря на русском матерном, спотыкался с мальчиком на незаметных глазу заледенелых кусках луж или покрытых тонкой пленкой плит платформы. Люпин шел с ними рядом; его старая, перелатанная много раз мантия почти не защищала его от пронизывающего студеного ветра, хоть он и пытался как-то закрыться.