Костанътинъ
Шрифт:
Он побежал, намереваясь во время утренней, привычной ему пробежки осмотреть окрестности. Она привела его на поле для квиддича.
По мере того как рассветало, перед Константином из полутьмы вырисовывались очень красивые виды на горы, лес и озеро.
Красота-то какая! Ради этого, пожалуй, стоило сюда приехать учиться!
Константин прервал тренировку и легко забрался на трибуны, глядя, как из-за линии горизонта медленно выползает шар солнца.
Он молча наблюдал за этим зрелищем. Вспоминая, как
Н-да...
Душа заметалась и губы сами собой запели грустную славянскую песню.
Ой, да не вечер, да не вечер
Мне малым-мало спалось,
Мне малым-мало спалось,
Ой, да во сне привиделось...
Константин умел петь. Грусть прорвалась в голос, заполонила теперь уже русскую душу. Отец за это иногда просил его спеть, голосом природа все же в большей степени наградила его.
Мне во сне привиделось,
Будто конь мой вороной
Разыгрался, расплясался,
Разрезвился подо мной...
Отец пел и сам. Его голос был даже лучше, чем у самого Константина: он помнил, как Иван, когда он был еще маленьким, пел ему колыбельные. Под его спокойный голос он хорошо засыпал...
Налетели ветры злые
Да с восточной стороны
И сорвали черну шапку
С моей буйной головы...
Голос мальчика летел над землей; особого шарма прибавляли крутящиеся по земле осенние желто-коричневые листья.
Но он был не единственным участником этого “концерта”.
Его внимательно слушал стоящий немного поодаль Северус Снейп. Пока мальчик не замечал никого вокруг.
А есаул догадлив был,
Он решил сон мой разгадать.
«ой, пропадет, – он говорил мне,
Твоя буйна голова».
Ой, да не вечер, да не вечер
Мне малым-мало спалось,
Мне малым-мало спалось,
Ой, да во сне привиделось.
Песня оборвалась грустных вздохом и Константин оторвал свой взгляд от солнца, на которое он смотрел. К нему шел человек, закутанный в черную мантию.
Хм, кажись, это же его собственный декан! Вроде он еще ничего не успел натворить, он читал правила Хогвартса...
Константин слез с сиденья и направился к декану.
– Красиво поете, молодой человек, – обратился к нему слегка насмешливо Снейп, – может, объясните, что вы делаете на улице в такую рань?
– Я? Я всегда с утра бегаю, спортом занимаюсь, сэр, а что? – немного удивился Константин. – Здравствуйте, сэр, кстати.
– Спорт, значит... – Снейп выглядел очень задумчивым и оглядел его с ног до головы.
– А восходящее солнце напомнило мне о моей стране и об отце, профессор. – Спокойно произнес Константин.
– Скучаете, мистер Брагинский?
– Немного. Но я привыкну... Сэр. – Едва не забыл в конце
– Это замечательно, что вы занимаетесь спортом, а вам не холодно?
– Сэр... – Константин снисходительно посмотрел на него и у него непроизвольно улыбнулись губы, – там, где я рос, намного холоднее чем у вас.
– Верно, я немного забыл. – Протянул профессор. – Вы хорошо говорите на английском, почти без акцента, очень чисто.
– У меня есть крестный в Англии, сэр. Он подтянул меня по этому языку, профессор.
– Нам пора идти в замок, мистер Брагинский, не находите?
Константин сверился с наручными часами.
– Да, пожалуй пора, сэр. А то на завтрак и занятия можно опоздать...
– Найдете дорогу обратно, мистер Брагинский?
– Конечно найду, сэр. Спасибо. – Поблагодарил Константин.
Профессор поднял брови, но ничего не сказал ему. Он пошел вместе с ним по направлению к замку.
– Скажите-ка, мистер Брагинский... Ваш отец обучал вас? – профессор почти бесшумно скользил в своей черной мантии, а Константин так же бесшумно шел.
Он сразу понял, о чем пойдет речь.
– О, да, сэр. если вы про зелья. Но я знаю пока не все, я продолжаю учиться у него. Даже сейчас – и то он мне дал задание на учебный год.
С таким преподавателем нужно быть более-менее честным, это он понимал и чувствовал. Декан был явно очень умен, а еще его диплом – был вторым после отцовского.
– Замечательно.
Они с ним расстались у входа в Большой зал. Константин пошел в душ и переодеваться, а профессор – пошел завтракать.
Константин вошел в Большой зал полностью переодевшийся в форму факультета и отдохнувший. От пробежки он проснулся и был самым бодрым из всего факультета.
Раздумывая, где бы сесть, он увидел как Малфой невзначай подвинул пустой стул. Это был намек и Константин сел рядом с ним.
– Ты какой-то подозрительно бодрый, – немного с обидой проговорил Малфой, держа кофе в руке и отчаянно пытаясь скрыть зевок.
– Я по утрам бегаю и даже успел поговорить с нашим деканом. – Константин поймал его взгляд, направленый на него и кивнул параллельно заправляясь яичницей с беконом.
– О, ну и как он тебе?
– Неплохой. Но мне больше про него говорил мой отец...
Константину пришлось прерваться. В Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.
Он еще ничего не писал отцу, даже и не ждал появления Импера. Но...
Орел отделился из общей массы(совы, возмущенно ухнув, разлетелись перед ним) и сел на спинку стула. Он гордо проклокотал в две пасти и весь стол обратил на него внимание. Еще орел поиграл своим оперением, шумно забив крыльями.