Костанътинъ
Шрифт:
Пожиратели тоже более-менее оправились и освоились после внезапной первой атаки, и сами перешли в наступление.
Драка закипела.
Иван с Артуром атаковали Тома с двух сторон. Но тот пока успешно отбивался. Константин, помогая военным и изредка магам, рванул через толпу к двум сражающимся со злым колдуном воплощениям. Везде летали пули, были слышны хлопки выстрелов и затворов. Пушки с танков и автоматные очереди не прекращались ни на минуту…
– Все кончено, Том Реддл. Крестражей больше не осталось! – крикнул он, возникая как черт из табакерки перед двумя мужчинами. - ЧТО?
–
слышал. Все твои игрушки уничтожены. Битва вокруг не имеет смысла…
усмехнулся Иван и в его руке вместо волшебной палочки блеснуло оружие. - Ты недооценил силу маглов, и силу обычного оружия. Оглянись: вы уже проиграли…
Темный Лорд с расширенными от явного страха глазами наблюдал как падают сраженные пулями и истекающие кровью соратники, как не спасают их магия и заклятия.
А потом из-за дверей побежали какие-то маленькие человечки. Это были эльфы Хогвартса. Они пришли чтобы защитить то место, где они все получили кров и еду.
Эльфы воинственно размахивали кухонными ножами и топориками, раня темных магов и тварей. Натиск темных спал, и сейчас они бежали прочь, спасая самих себя.
Он не верил своим глазам. И тут…
Выстрелов было два.
Один был Ивана. Он опускал свой любимый пистолет Макарова. А другой был произведен из оружия Константина. Тот держал его обеими руками и не опускал. Лицо юноши исказилось от смеси чувств - гнева, ненависти, боли и ярости.
Константин глядел прямо в ярко алые глаза. — Тебя убили пули из маггловских пистолетов, и одним из твоих убийц был Гарри Поттер…
Колени Темного Лорда подогнулись. Из глаз ушла жизнь, и он упал навзничь…
====== Эпилог. ======
Статный, черноволосый мужчина с ослепительно голубыми, как небо, глазами, вздохнул, отложил перьевую ручку и размял руками затекшую от долгого нахождения в сидячем положении спину. Привычка писать пером, а не обычным стержнем, сохранилась у него еще со школьных времен. И это, наверное, было сейчас единственным упоминанием о том, кем он когда-то являлся: нескладным подростком, любящем учение и школьную, бурную жизнь.
Он встал и подошел к занавешенному темно-красными бархатными тяжелыми занавесками к окну. Из него было видно зеленеющий сад, памятники и прогуливающихся изредка по брусчатке площади людей.
Кабинет, в котором находился мужчина, был роскошен — вся мебель из натурального дерева, пропитанного лаком так, что она сияло как стекло; везде было весьма уютно и удобно.
Мужчина взглянул на часы — как раз успевает, и отошел от окна.
В Кремле было очень тихо: в выходные все нормальные люди всегда отдыхали, но только не он. Ведь у него весьма специфическая, хоть и любимая работа — президент Российской Федерации. И она всегда заставляет забывать о том, что у него когда-то в году должны были быть и короткие промежутки отдыха.
Но он сам это выбрал. Выбрал когда-то создание собственной политической партии после учения в институте и служения в армии, выбрал сторонников, с которыми идет теперь вместе по пути развития страны, выбрал страну, построил собственными руками дом, создал семью…
Что же еще
Да, у него напряженный график, расписанный по минутам, если не по секундам; да, он семейный человек и, быть может, сейчас мало уделяет внимание из-за своей занятости собственной семье и детям. Но это его дорога. Та самая, по которой он идет, выпрямив спину… Та самая, от которой радостно бьется сердце, и даже в тяжелейшие периоды своей жизни, она заставляет его жить и работать еще лучше, принимать еще более правильные и взвешенные решения, от которых зависит не только он сам, но жизни всех россиян, от Калининграда до Владивостока без деления на пол, возраст и социальное положение.
На одном из этажей к нему присоединилась охрана.
– Я иду на Красную площадь, – объяснил он им. - Подышать свежим воздухом.
Один охранник сразу же по рации доложил об решении президента, и на близлежащих крышах и башнях началось движение — снайперы пришли в полную боевую готовность, вскидывая винтовки с плеч.
Мужчина коротко постучал и его выпустили наружу, на солнце и ветер, из тяжелых дубовых дверей…
Президент наслаждался приятной погодой. Почти все, кому посчастливилось быть в этот час на Красной площади, поспешили взять у него автограф на память и сфотографироваться с ним. Охрана этому не препятствовала, повинуясь знакам и короткому приказу мужчины. Он же, иронично улыбаясь, послушно, не говоря ни слова, расписался на всем, что ему протягивали.
Наконец от него отстали, и мужчина, снова глубоко вздохнув, пошел прогуляться к мемориалам. Силы потихоньку восстанавливались, и туман в голове — от многочисленной документации, что пришлось ему перебрать и перечитать за день, начал рассеиваться.
Похоже, скоро ему нужно будет покупать очки — глаза неясно видели вдаль. Он усмехнулся сам себе. Давно, еще с самого детского возраста, он перестал носить их…
Он остановился, закрыл глаза и мысленно призвал одного человека, что сейчас явно был ему нужен.
«Иван Брагинский, — призвал его про себя президент, — если ты свободен, то будь добр, погуляй со мной хоть несколько свободных минут, что у меня сейчас есть. Мне нужен твой совет… Прошу…»
Раскрыв глаза, он с довольной улыбкой встретился со знакомыми фиолетовыми глазами, ласково смотрящими на него.
– … здорово, — проговорил Иван, шагая рядом с президентом. – Я всецело одобряю то, что ты задумал. - Я рад, что тебе нравится. Если я приму этот закон, то еще одной проблемой у нас в стране станет меньше. У меня по тебе мои дети очень соскучились, - признался тот. — Ты ведь так редко у нас бываешь…
развел руками Россия.
– С тобой-то мы все время постоянно разговариваем и встречаемся, а вот вырваться к собственным внукам мне так просто не получается… Обязательно вас навещу. - Мы будем только рады. Четвертого ребенка ждем, вроде мальчика, — с улыбкой признался мужчина, останавливаясь. — Недавно были на обследовании… - Поздравляю. Это классно. Когда срок? - спрашивает Иван, радостно улыбаясь и смотря тому в лицо. - Сентябрь. - Уже жду не дождусь, когда смогу взять на руки своего четвертого внука, — потер он руки. - Поверь, я жажду этого не меньше. Гармония нервничает, ведь эта третья уже по счету беременность.