Косталь-индеец
Шрифт:
Но каким образом полковник мог попасть в гасиенду целым и невредимым?
Из своего убежища полковник мог следить за всем, что происходило в лагере Арройо; он видел, как весь лагерь снялся с места, и банда покинула берега реки.
Когда наступила ночь и только звезды роняли слабый свет, полковник вышел из своего убежища и внимательно осмотрелся. Вокруг царило глубокое молчание; но вскоре оно было нарушено тремя всадниками; то проехали Корнелио и его двое спутников.
Первым делом полковника, когда он опять остался один, было вернуться к тому месту, где он оставил Ронкадора. Он отвел истощенное голодом
Человек был один, и дон Рафаэль решил расспросить его поподробнее о положении в округе. Когда путник вступил на берег, полковник поспешил к нему с саблей в руке, приказывая остановиться и ничего не бояться.
Тем не менее незнакомец, по-видимому, был испуган появлением полковника, который, с обнаженной саблей в руке, в разорванной и перепачканно тиной одежде, вовсе не производил безобидного впечатления.
— Боже мой! — воскликнул незнакомец. — Пропустите слугу, сеньор, который ищет помощи для своих господ.
— Кто ваши господа? — с участием спросил полковник.
— Владельцы гасиенды Сан-Карлос.
— Дон Фернандо и донья Марианита?
— Вы знаете их?
— Разве им угрожает опасность?
— Ах! — вздохнул, слуга. — Их гасиенда разграблена, и я слышал стоны моего господина под плетью Арройо…
— Как! Опять этот негодяй! — перебил полковник.
— О, он всегда там, где можно совершить какое-нибудь преступление.
— А ваша госпожа?
— К счастью, она спаслась от бандитов бегством. Я тоже убежал, но только для того, чтобы просить помощи в гасиенде Дель-Валле; ее великодушный защитник, конечно, не позволит безнаказанно нарушить законы войны.
— Разве дорога в Дель-Валле свободна? — спросил полковник.
— Без сомнения; вся банда направилась в Сан-Карлос, сеньор.
— Ладно! Едем со мной! — воскликнул дон Рафаэль. — И я обещаю, что ты увидишь скорую и кровавую месть.
Не вступая в дальнейшие объяснения, полковник снова взнуздал Ронкадора, вскочил в седло, помог слуге усесться сзади и тронул коня крупной рысью.
— Куда бежала твоя госпожа? — спросил дон Рафаэль после непродолжительного молчания.
— Не знаю наверное, но думаю, что она укрылась в лесу возле Сан-Карлоса. Бедная женщина! — прибавил слуга, вздохнув. — Сегодня утром она была так счастлива, потому что ожидала приезда отца и сестры. Ведь не видала их уже целый год!
При этом известии дон Рафаэль не мог скрыть овладевшего им беспокойства.
— Ты уверен, что дон Сильва и донья Гертруда находятся в дороге? — спросил он встревоженно.
— По крайней мере в письме они извещали, что прибудут сегодня; но может быть, поездку отложили ввиду нездоровья доньи Гертруды. Дай Бог, чтобы так оно и было, сеньор!
— Что ты говоришь? Разве донья Гертруда больна?
— Точно не знаю. Но люди в гасиенде говорят, что тайная грусть угнетает ее.
— А ты не знаешь причину этой грусти? — спросил полковник.
— Я еще слишком недавно на службе у моих теперешних господ, чтобы знать их тайны, — отвечал слуга, — но горничная доньи Марианиты говорила, что сестра ее госпожи безнадежно влюблена в одного королевского офицера, который забыл ее.
Полковник замолчал, прикусил губу и дал шпоры
Дон Рафаэль назвал свое имя, и скоро внутри гасиенды зазвучали фанфары в знак прибытия начальника, между тем как слуга дона Фернандо, извиняясь, что не узнал ранга своего спутника, слез с лошади.
Тяжелые ворота заскрипели, за ними появился поручик в сопровождении несших факелы солдат. И все почтительно проводили полковника в гасиенду.
— Любезный поручик, — спросил полковник после первого приветствия, — вы без сомнения готовы для любого предприятия?
— Завтра мы намеревались отправиться в погоню за Арройо, — отвечал каталонец.
— Тем лучше! — сказал полковник с мрачной улыбкой. — Вам известно, где сейчас находится разбойник?
— Следы Арройо всегда легко отыскать.
— Вы правы! — воскликнул полковник. — Впрочем, вот этот слуга дона Фернандо собирался просить вашей помощи, чтобы отомстить за своих господ, жестоко оскорбленных и ограбленных бандитами. Поэтому отправимся немедленно: несчастные владельцы гасиенды Сан-Карлос, наверное, ждут не дождутся помощи. Прикажите снять с лафета легкую пушку и навьючить ее на мула, нам она будет необходима, чтобы выбить ворота гасиенды.
— Трубите поход! — скомандовал поручик.
Трубы снова зазвучали на дворе крепости, и в то время как приказания полковника приводились в исполнение, он вышел за ворота, желая остаться один. Он пошел на то место, где два года назад похоронил своего отца. В течение некоторого времени он молча молился на могиле и, когда встал, почувствовал прилив сил.
Возвратившись во двор, он нашел все уже готовым к отъезду и вскочил в седло; по знаку поручика отворились тяжелые ворота, и отряд молча, крупной рысью отправился в путь.
Отряд, состоявший из семидесяти человек, так как для охраны Дель-Валле было оставлено только десять, вскоре достиг брода через Остуту. Переехав брод, полковник велел остановиться; пушку поставили на лафет, и отряд был разделен на три части. Полковник командовал первой, которая направлялась прямо к воротам гасиенды; поручик и вахмистр приняли начальство над двумя другими, которые должны были окружить гасиенду.
Оба эти отряда были снабжены ручными гранатами, чтобы в случае надобности бросить их через стены или в то место, где бандиты попытаются укрепиться, когда ворота будут выбиты. Полевое орудие находилось при отряде полковника, который хотел первым ворваться в гасиенду.
Все эти приготовления остались незамеченными часовыми, стоявшими на асотее 16 гасиенды, так как ночная темнота и группы деревьев, разбросанных по поляне, мешали им видеть приближение врагов. Скоро, однако, в гасиенде поднялась тревога. Испанцы ринулись вперед, не обращая внимания на выстрелы часовых; наконец, по команде дона Рафаэля, отряд остановился, ряды раздвинулись, раздался пушечный выстрел и ядро выбило одну половину ворот.
16
Асотея (исп. azotea) — плоская крыша.