Космос
Шрифт:
— Стас, — пропищала и зажмурилась, поочерёдно открывая глаза.
— Кролик, — тот, что космос, не улыбался. — Когда ты перестанешь отключать телефон в каждой непонятной ситуации, у? — нахмурился. — Ты пригласишь меня? А то я опасаюсь, что этот парень, — прошептал и покосился на охранника у дверей, — моим лицом сейчас выровняет ступеньки. Все тринадцать.
— Ты считал ступеньки? — зачем-то спросила, тоже перейдя на шёпот.
— Да, — продолжил заговорщицки шептать. — Пока мою личность не опознали. Так что?
Варя опомнилась и сделала шаг в сторону,
Он деловито прошёл, аккуратно разулся, поискал глазами и быстро определил, куда пристроить своё и Варино пальто, пристроил небольшую дорожную сумку и отправился на поиски ванной, не смежной со спальнями, а для гостей.
Варя в это время юркнула в спальню, влетела в ванную и нервно умылась.
Так… надо что-то говорить. Необходимо. Сейчас. Прямо через несколько минут. Секунд. Вряд ли получится промолчать или сделать вид, что всё нормально. Всё ненормально! Совсем ненормально!
Разве может быть нормальным то, что Стас, тот, что космос, ходит по её квартире, как по своей? Пару раз хлопнул дверью холодильника, один раз Варе показалось, что он стоял за дверью спальни, не рискнув зайти. Проявил деликатность.
Кое-как приведя себя в порядок, Варя прошла на кухню. На высоком барном стуле сидел Стас и пил минералку.
— У тебя миленько, — обвёл рукой пространство.
Хромированные поверхности, стекло и глянец отразили жест Стаса.
— Тебе кажется это милым? — для чего она задаёт этот вопрос?!
— Да, я нахожу операционные довольно милым местом. Там ходят сестрички, анестезиологи делают волшебные уколы, хирурги шутят, всё сверкает, свет режет глаза, так же, как здесь.
Варя закатила глаза, отличное сравнение… хотя, что уж, Варя была с ним согласна. Ни единого тёплого оттенка, никакой фактуры с намёком на уют. Функционально. Стерильно.
— Итак? — Стас протянул бокал с водой Варе. — Будем считать, что со светской беседой закончено. Или ты хочешь поговорить о погоде? Погода — дрянь. Теперь о важном. Почему ты не отвечала на телефон?
— А почему ты?
— Потому что, кролик, в самолётах запрещено пользоваться телефонами. Я получил твоё сообщение и рванул к тебе, сюда.
— Зачем? — продолжала не понимать Варя. Нет, она понимала, но это космос, он настолько огромен, так загадочен, что уточнить не помешает.
— А что мне оставалось делать, кролик? Трубку ты не берёшь, на сообщения не отвечаешь, а твоё откровение звучит… двояко оно звучит! Честно говоря, я не на шутку испугался, что ты натворишь глупостей.
— Каких? — Варя глотнула.
— Аборт, например!
— Я не собиралась делать аборт, — Варя встала, села, снова встала. — Собиралась, конечно, — повинилась.
— Так и знал, — тихо ответил Стас и посмотрел на глянцевый потолок.
— Саша меня отговорила, мол, чего я теряю? Финансовые возможности есть, репутацию купить можно, а при желании и мужа выписать, по почте, — хихикнула. — Я и решила — рожу. Всё равно когда-нибудь придётся, наследство, активы, почему не сейчас?
— Слава богу, — Стас порывисто обнял Варю,
Варе показалось, у неё все косточки захрустели, а потом треснули и осыпались. Настолько стало хорошо в своём личном космосе, что она даже втёрлась посильнее и вцепилась руками в рубашку Массимо Ребекки на спине Стаса. И пахло от него потрясающе, обволакивающе, даже сквозь хлопок проходил аромат геля для душа той же серии, что и парфюм. Захотелось плакать. Невыносимо захотелось плакать. Варвара два раза всхлипнула и заревела, оставляя разводы туши на светлой ткани. Не подозревал Массимо, что его рубашка однажды будет служить носовым платком.
— Почему ты плачешь, кролик? — Стас улыбался.
— Я не знаааааю.
— Гормоны, — улыбнулся и погладил по голове, даже почесал у лба, будто у неё действительно выросли уши, как у кролика.
— Нееееет, — ещё сильнее заплакала. — Я вовсе не беременная.
— Это точно?
— Точно! Кровь, УЗИ, я точно не беременна! — и заплакала ещё горше.
— А что же ты плачешь? — улыбался Стас. — Неужели так хотелось?
— Нееет, — Варе совсем стало обидно, но больше ей нравилось, что Стас её не отталкивает, не читает морали, не указывает на её капризы или глупость, не требует прекратить сцену, не игнорирует её, награждая показным спокойствием и равнодушием.
— Тогда в чём дело? — полуприсел на барный стул и зафиксировал между ног Варю, зажал, как в тиски, всем своим видом демонстрируя, что он не намерен больше отпускать её, и Варе это нравилось.
— Ты не понимаешь… я целую ночь, утро и до обеда была беременной от тебя, я выбирала имена ребёнку, думала, на кого он будет похож, вспоминала, есть ли у меня в роду двойня. Я даже присмотрела автомобильное кресло и костюмчики до месяца. Для девочки и для мальчика! Мне нравилось быть беременной, клянусь, я полюбила этого ребёнка! И не потому, что он мой или твой, а просто полюбила, как самостоятельную личность. Как какое-то чудо! А потом раааз — и нет чуда. Нет! — Варя разрыдалась, наконец, в полную силу, а Стас дал ей выплакаться, несколько раз умыв под краном на кухне, чтобы не ходить далеко.
— А ты почему улыбаешься? — подозрительно посмотрела на Стаса. Она плачет в отчаянии, а он улыбается, как ни в чём не бывало! Он рад, что она не беременна? По здравому размышлению — конечно рад! — Ты рад, что я не беременна?
— Рад, — просто ответил Стас. — И если бы была беременна, тоже был бы рад.
— Как это? — моргнула.
— Я люблю тебя, кролик. Я в любой ситуации тебя люблю. Беременная ты или нет, участвуешь ты в трофи или отключаешь телефон, срываешь мне сделку или контролируешь, как маньяк, каждый шаг «Ювеста», я просто люблю тебя и наслаждаюсь этим. Я кайфую от этого, от того, что чувствую я, когда вижу тебя и вижу твою взаимность. Это настолько потрясающе, что мне действительно всё равно, забеременеешь ты сейчас или через месяц, или через год, — он снял очки, подмигнул. — В любом случае, ты будешь беременна, наши дети родятся в любви и будут расти в полной семье.