Космолёт за горизонт
Шрифт:
– Бггг, – Катька забрала свой клубничный чай и плюхнула туда сразу три ложки сладкой каледонской смолы. – Причём здесь любовь? Речь о более простых вещах.
– Ну, пусть не любовь, – согласилась Кира. – Назови это чувства как-то иначе.
– Идиотизм? – предположила Катька.
– Я так не думаю, и ты это знаешь. Может быть, я давно уже не верю в любовь, но… Но всё равно человеком управляют эмоции. Привязанности. Ещё какие-то чувства.
– Гормоны.
– Гормоны тоже возникают не на пустом месте. Их выброс в кровь что-то провоцирует.
– Ну
– Ну, во-первых, всё не так. А, во-вторых, современная медицина давно придумала множество биохимических способов обуздать собственное несовершенство.
– Ты усложняешь. И никаких блокаторов не принимаешь.
– Уверена?
– Да.
Кира постаралась усмехнуться как можно более иронично. Так, чтобы казалось, что она не спорит только потому, что уверена в себе.
Хотя, на самом деле, Катька была отчасти права. Блокаторы Кира не принимала. Ни когда расставалась с Дэном. Ни сейчас. А когда было особенно плохо, даже прекращала пить спиртное и есть шоколад. Жизнеспособный организм должен справляться со всем самостоятельно.
– Ну, хорошо, ты кремень, – скривилась Катька. – Хотя, на самом деле, просто закомплексованная балда. Ты говоришь, что тебе ничего не нужно, потому что в глубине души уверена, что тебе ничего и не обломится.
Кира подняла руки вверх.
– Всё! Всё, ты меня раскусила. На самом деле, я страдающее одинокое существо, которое дышать не может, как хочет завести роман. Хоть какой-нибудь.
Катька самодовольно задрала нос. Ей было плевать на процент искренности в Кириных словах. Главное, чтобы они соответствовали её собственному мнению.
– Но ведь хороши, да? Оба?
С этим сложно было спорить.
– Старший лучше.
– Думаешь?
– Да. Даже лучше Дэна в некотором смысле. Большой хищный зверь, при взгляде на которого руки сами тянутся потрогать, а сердце замирает от сознания опасности.
– Ну, – Катька насмешливо прищурилась. – Ты меня понимаешь.
– Да, понимаю, – согласилась Кира. – Но я бы выбрала младшего. Если бы мне было актуально.
– Почему? Ты же сама сказала, что Влад лучше.
– В том числе поэтому. Он эффектен. Помимо внешности в нем есть какой-то драматический надлом. Это завораживает, очень. Но не меня. Я в это успела наиграться, как и во все сложные щи. А рыжий – он милый. Солнечный, мягкий, пушистый. Абсолютно безопасный. С ним не построишь страстную историю с изысканными переживаниями, но… Кому нужны истории?
– Я тебе уже сказала, что ты всё усложняешь?
– Разве?
– Конечно. Мы обсуждаем едва знакомых мужчин. И ты опять ударяешься в какую-то примитивную психологию. Да, именно примитивную, которой нахваталась по вирт-бложикам. Вместо того, чтобы просто признать, что…
– Что?
– Что ты некомпетентна. И вечно смешиваешь тёплое с мягким. Физическое влечение ко всем этим умствованиям не имеет отношения. Ты либо
– Нет.
– Да.
– Кать, я не стану спать с просто красивым мужчиной, даже если он прекрасен как древний бог. Секс прежде всего в голове. Я могу смотреть на человека, получать эстетическое удовольствие. Но я не буду его хотеть. Я могу хотеть личность, а не тело.
– Нет, – уверенности в Катькином голосе хватило бы на пару тройку непрошибаемых андроидов пропускной службы. – Хотят тело. А вот это всё, что ты тут романтизируешь, это про жить долго и счастливо, как в романах.
– Нет, Кать. Я просто не испытываю сексуального влечения, если не влюблена. А влюблена я могу быть не только в глубоко изученную привлекательную для меня личность. Всё может быть проще. Момент времени. Место. Ситуация. В это тоже можно быть влюблённым. Когда человек просто является частью этой ситуации. Или антропоморфным воплощением места. Или всё вот это сразу. Но всё это опять-таки не про тело, в большей степени про голову. Всё у нас в голове.
– Вот потому у тебя ничего и не получается. Потому что у тебя такое в голове.
Кира пожала плечами. Несколько лет назад такие подколки её задевали. Сейчас – стали привычными.
– А у меня? – спросил неожиданно включившийся в беседу Тони. – Я ведь считаю точно так же, как Кира. Нельзя увлечься только телом. Оттого и секс-андроиды до сих пор не заменили отношения.
– Но они популярны.
– Да. Но не заменили. Даже лёгкий курортный флирт продолжает существовать. И прочие интрижки. Потому что в них главное – эмоции. А это сложно. Это вот так, как говорит Кира.
Катька встала с кресла и раздражённо прошлась из угла в угол.
– Вы говорите глупости. Оба.
***
До Скерриха добирались двумя кораблями: «Химерой» и антрацитово-чёрным (пусть и слегка поцарапанным) мощным, закалённым в боях с астероидными потоками «Хищным ангелом» Корнилова-старшего. Катька смотрела на космолёт-спутник с плохо скрываемой завистью, и совсем не тая восторг. Киру безжалостно выставили из штурманского кресла, поэтому она сидела в пассажирском и зубоскалила.
– Что, Кэт? Будем соревноваться с этим зверем в космосе? Не боишься, что он тебя попросту сожрёт?
– Подавится, – хмуро хмыкнула Катька, проверяя движки.
– Скажем так, в скорости и мощности тут соревноваться бессмысленно, – заметил Тони, – но в манёвренности мы можем и потягаться. Вряд ли сидящий у штурвала выпендрёжник может потягаться с нашим капитаном.
– Прогиб засчитан, – ухмыльнулась Катька.
«Хищный ангел» подмигнул всеми огнями на радарах – дал отмашку.
«Химера» ответно загудела, завибрировала, как большое животное. По крайней мере, Кире нравилось себе представлять этот вопрос именно так. А вспышку силового поля за окнами во время взлёта объяснять тем, что «Химера» на взлёте дохнула пламенем, как сказочный дракон.