Космобиолухи
Шрифт:
– Теодор же слышал какой-то шорох!
– Ему послышалось. Или ночная муха пролетела.
– Оставь мне тогда бластер!
– Ладно, заходи,– раздраженно позволил капитан.– Стой у самой двери и следи за экраном камеры наружного наблюдения.
– А ее тут нету,– сообщил Вениамин, оглядевшись.
– Ну хотя бы просто в иллюминатор посматривай!
Но стоило разведчикам переступить внутренний порог шлюза, как на базе по всему кругу зажегся свет. Темным остался только бокс. Смотреть из освещенного помещения в лес было, разумеется, бессмысленно.
Зловещий ящик лежал на прежнем
– 4455,– сказал Вениамин за плечом капитана.
– А ты откуда знаешь?!
– Да вон,– доктор ткнул пальцем,– сбоку написано.
– Думаешь, все так просто? Это наверняка ловушка, неправильно введешь – и дверь вообще заблокируется!
Вениамин, не понаслышке знавший о работе в НИИ, только усмехнулся, протянул руку и сам ввел цифры.
Замок щелкнул начинкой, дверь приоткрылась, но свет в боксе так и не загорелся. Впрочем, для беглого осмотра вполне хватало падающего с боков сквозь стеклянные стены. На столах пусто и чисто, термостат и холодильник закрыты, гадостно пахнет смесью дезинфектанта и озона. Но работать в этой полутьме нельзя, значит, выключатель все-таки должен где-то быть.
Заметив на отдельной, напоминающей пюпитр подставке возле стола большую красную кнопку с надписью «вкл.», Станислав потянулся к ней, но Венька резко ударил его по руке и прошипел:
– Не трожь! Ты что, с ума сошел?! Это же система аварийной зачистки бокса: сначала полная герметизация, а потом стерилизация помещения хлорбетакриспином!
Станислав вздрогнул и на всякий случай даже отступил на два шага. ХБК иногда использовали в военных операциях – например, при захвате особо опасных и загодя приговоренных к смерти террористов. Тяжелый, медленно растекающийся, зато проникающий во все щели газ разрушал любую органику, с которой соприкасался. На воздухе он быстро распадался, но трех-четырех минут хватало, чтобы от противника остался только комбинезон в луже низкомолекулярной каши. Станислав одну такую видел и предпочел бы забыть навсегда.
– Зачем им эта гадость?!
– На случай, если пробирку с биологическим оружием разольют. Или заметят у себя на лбу предательскую серую сыпь,– сослался доктор на нашумевший блокбастер прошлого года, «Рыбий грипп».
– Они же не биооружие создают, а что-то вульгарное изучают,– не понял Станислав.
– Vulgaris – это «обыкновенная» по-латыни,– машинально поправил доктор.– Ну и что? Станция-то типовая, на ней все должно быть предусмотрено.
«Успокоившись» насчет «замыкания», капитан вернулся к ящику и будто бы от скуки постучал по нему ногой. Звук был глухой, с металлическим эхом.
– Интересно, чего они его все никак не вскроют? Силы, что ли, не хватает? – фальшиво поинтересовался Стас.– Тед, дай-ка мне свой ломик…
– А может, не надо? – усомнился пилот.– Пусть сами корячатся, вон Владимир какой лось.
– Да ладно, раз уж я здесь… Руки сами работы просят, уже неделю ничего тяжелее блокнота не держали,– почти не соврал Станислав.– А вы
Работы у капитана, видать, просила только одна рука, причем левая – правая лентяйничала на рукояти бластера. Чтобы отодрать толстую, на совесть приколоченную крышку, пришлось навалиться на лом всем весом. Финальный треск показался Станиславу взрывом, но торопливо направленное в дыру оружие так и не выстрелило. В ящике, занимая его от стенки до стенки, действительно покоился какой-то прибор с кучей сенсорных панелей и матовых окошек. На киборга он походил не больше, чем холодильник или синтезатор.
– Ну,– усмехнулся Венька, подходя поближе,– доволен?
– Нет,– мрачно сказал Станислав, прилаживая крышку на место.– Ладно, Тед, ты прав, черт с ними. Еще ругаться начнут, что не с той стороны вскрыли или корпус поцарапали…
Но пилота рядом уже не было – он добросовестно выполнял поручение.
– А тут у них чего? Темновато как-то…– Теодор повернул голову и увидел кнопку.
– Не трогай!!! – Теперь Венька завопил дуэтом со Стасом, но, увы, на этот раз не успел.
Бокс наконец осветился – тревожным красным мерцанием. Свистнула пневматика, дверь захлопнулась и защелкнулась, вентиляционные отверстия тоже перекрылись глухими пластинами. Одновременно внутри и снаружи базы включилась сигнализация, для аудиофайла которой, похоже, кто-то долго и изощренно мучил перед микрофоном кошку.
Теодор непонимающе подергал за ручку, окликнул:
– Эй! – И в тот же миг из десятка отверстий под потолком хлынул плотный желтоватый дым.
Станиславу перехватило горло от ужаса, Венька вообще побелел так, будто сам вот-вот рухнет замертво.
Но вместо того чтобы растечься по полу или хотя бы на него рухнуть и начать таять, пилот разбежался и ударил в дверь плечом. Потом еще и еще раз. Зрелище было кошмарное и одновременно завораживающее: наблюдатели окаменели, не в силах отвести от него глаз.
– Это… это же…– пробормотал Венька.– Человек давно бы уже…
Станислава немного отпустило и одновременно начало мутить: надо же, какая живучая тварь! Уже наполовину разложилась, а все еще дергается, пытается до них добраться, отомстить…
Дым густел. Издыхающий киборг продолжал биться в гудящее стекло, как огромный шмель, и, кажется, что-то орать.
– Знаешь,– неуверенно сказал доктор,– мне кажется, даже для киборга это перебор. Там уже все бактерии должны были подохнуть. А то и вирусы.
Дверь за их спиной внезапно распахнулась, и на базу ворвался Владимир. В пижаме и тапочках, с багровыми пятнами на и без того красном лице – видно, вскочил с постели и на одном дыхании промчался через всю поляну.
– Придурки! – орал он.– Идиоты! Кто нажал на кнопку? Что за кретин, я спрашиваю, запустил систему стерилизации?!
Ученый, не останавливаясь, добежал до бокса и принялся набирать на дверце код экстренного открытия.
Станислав и Вениамин переглянулись и дружно кинулись на безумца, повалив его на пол. Микробиолог оказался силен как бык, удерживать его было тяжело и очень больно. Капитан получил ногой в живот, доктор – затылком в челюсть. Потом Владимир затих и взвыл: