Космобиолухи
Шрифт:
Вениамин разочарованно двинул бровями, но настаивать не стал.
К застолью один за другим присоединились микробиологи. Первым пришел Владимир – вероятно, отчитывать недобросовестную лаборантку и тащить обратно, но заметил гостей и сдержал праведный гнев. Усевшись рядом с Вениамином, ученый нагреб себе на тарелку кучу бутербродов и заработал челюстями с видом злой ведьмы, не приглашенной на крестины Спящей красавицы. Потом колобком прикатилась Мария Сидоровна, никогда не упускавшая возможности перекусить и чуявшая ее даже за задраенной дверью бокса. Последней явилась Наталья, молча пристроившаяся
Больше всего Сакаи удивило, что никто из них даже не подумал спросить у капитана разрешения сесть за стол. Похоже, иерархия у чужаков была значительно сложнее, чем показалось на первый взгляд.
Джилл, вначале не обращавшая на сидящего справа Михалыча особого внимания, внезапно вздрогнула и развернулась к нему, как притянутая магнитом – точнее, торчащей из кармашка на рукаве сетчатой трубочкой с выпуклой линзой на конце.
– Это у вас УФ-тестер «черного света»? С длиной волны 350 нанометров?!
– Он-смый,– буркнул техник и, поколебавшись – достойна ли незнакомка лицезреть его сокровище? – выудил приборчик целиком.
– У моего отца в мастерской был такой же,– дрожащим от волнения голосом сообщила Джилл, вцепляясь в тестер, как ребенок в леденец,– теперь таких уже никто не делает, а вот мне с ним было намного удобнее, чем с этими новомодными, на 343-ей…
– Бры ой, пкд десь, еежлк,– широким жестом предложил Михалыч.– Хчшь, вжу партч натк?
– О-о-о!..– восхищенно выдохнула блондинка, и техножрецы, сдвинув стулья и головы, окончательно выпали из общей беседы.
– Здорово, наверное, быть геологом,– вздохнула Полина, осторожно поглаживая смирившегося со своей участью Петровича.– Летаете по космосу, открываете новые миры… А мы чахнем над пробирками, как Кощей над златом. Никакой романтики.
Сакаи почувствовал, что на слово «романтика» у него скоро выработается идиосинкразия.
– На самом деле у нас работа тоже довольно скучная,– «признался» он.– Наметить перспективные области для засылки разведзондов, дождаться их возвращения, проанализировать данные… Все это можно делать за чашкой кофе, не выходя из офиса с кондиционером, и большую часть этой работы выполняют люди с университетским дипломом, которые в жизни дальше лунной орбиты не летали. Чаще всего роботы возвращаются ни с чем, приносят всякую пыль. Но если вдруг мелькнет что-то интересное, тогда боссы начинают пинать уже нас. Можно сказать, вся романтика достается на нашу долю, да…– Сакаи кисло усмехнулся.– Например, месяцами долбить какой-нибудь астероид лишь затем, чтобы в итоге выяснить, что трансуранидами там и не пахло, просто кретин-робот взял пробы в месте посадки поврежденного корабля. Или полгода ставить буровые на метановой планете с тройной силой тяжести. Или…
Гостя слушали участливо, но без особого интереса, чего Сакаи и надо было. Эту слезливую историю он почерпнул из допросов геобраконьеров в бытность свою лейтенантом полиции и опасался, что половину забыл или переврал.
– …честно говоря,– закончил Роджер,– я думаю, что вся романтика закончилась где-то в двадцать первом веке, а сейчас в космосе осталась только рутина.
– А вы сами, наверное, много всяких месторождений открыли? – не сдавалась Полина.
– Ни одного,– честно
– Кстати, как там продвигаются ваши научные изыскания? – вспомнив, обратился Станислав к Наталье.– А то наши гости интересовались…
– Неплохо, очень неплохо! – бодро ответил за нее Владимир.– Мы уже выделили семь штаммов, два из них – гем-позитивные.
– Это как? – озадачился капитан.
– То есть способные разлагать гемоглобин,– пояснил ученый.– Правда, это происходит только при температуре ниже двадцати двух градусов и с выделением токсина, который при накоплении вызывает лизис [41] колоний, но даже потенциальная способность инфицирования с точки зрения науки очень интересна…
41
Растворение, разрушение.
С точки зрения аудитории, лучше бы она потенциальной и оставалась.
– И чем же она так интересна? – осторожно уточнил Сакаи.
– Ну как же! – поразилась Наталья, забыв о застенчивости.– Вдумайтесь, фермент для разложения гемоглобина есть, а гемоглобиновых форм жизни на планете нет! Значит, что из этого следует? Что либо раньше они здесь были, но почему-либо исчезли – не исключено, что в этом есть вина и Maramekia,– либо мы их еще не обнаружили! Так по способу питания блохи можно догадаться о существовании собаки, понимаете?
– Но поскольку большая часть штаммов этим ферментом не обладает – вероятно, утратила за ненадобностью,– мы склоняемся к первому варианту,– добавил Владимир.– Черт, что-то у меня с обеда левая ладонь чешется… и шелушится.– Ученый энергично ее поскреб.
– Наверное, к деньгам,– пошутила Мария Сидоровна, но ее дребезжащего хихиканья никто не поддержал, да и вообще собеседники как-то погрустнели.
– Пожалуй, нам уже пора,– пробормотал Сакаи, украдкой пихая Джилл ногой.
Но вытащить Мисс Отвертку из-за стола оказалось не так-то просто.
– Ну, капита-а-ан! – отбрыкивалась она.– Ну еще минуточку! Мы как раз обсуждаем, можно ли снизить потери энергии при прохождении импульса через…
Роджер понял, что оторвать ее от коллеги удастся только грубой силой, и встал. То есть попытался – комбез упорно не желал расставаться с насиженным стулом. В итоге после особенно сильного рывка под капитаном что-то жалобно треснуло. Побледнев, Сакаи украдкой глянул вниз, но фрагмента штанов на сиденье не обнаружил. Арамидные волокна ткани оказались прочнее дешевого пластика и вместо того, чтобы остаться на стуле, прихватили часть его с собой.
Хозяева тактично сделали вид, что ничего не случилось. Хотя из толпы провожающих гостей до катера то и дело доносилось сдавленное хихиканье, всякий раз на разные голоса.
– Дурдом какой-то! – выдохнул Сакаи, едва дождавшись, когда закроется люк.– То ли они психи через одного, то ли просто издевались.
– Ну механик у них вроде ничего,– осторожно возразила Джилл.
– Да, я заметил, что вы с ним нашли общий язык… или что-то вроде того,– буркнул Роджер.– В следующий раз все-таки возьму Фрэнка, посмотрю, с кем он скорешится.