Космическая шкатулка Ирис

Кольцова Лариса

– Любишь её? – спросил Костя. Фиолет ничего не ответил.

– А почему она Белая Уточка? – спросил бывший и ярчайший Венд – настоящий потускневший Радослав Пан. Время от времени Фиолет изучал его исподтишка и всё не верил в его реальность. – Ты не знаешь такую сказку про Хромую Уточку, которая была заколдованной девушкой? Она всё умела делать по дому. Убираться, готовить, топить печку, ходить за водой. И даже печь хлебы. Но для чего-то была превращена в хромую уточку. Моя Белая Уточка действительно работает на выпечке хлебов.

– Больная девушка работает, а здоровый мужик сидит на её шее? – спросил Радослав.

–

Ты же и сам сидишь на шее некоего Кука. Он кто? Кук?

– Кук это Кук. Он над нами тут главный. К тому же он здешний старожил. Вот как я был на Паралее, когда ты туда прибыл. Помнишь об этом?

– А то. У тебя ещё маска там висела в «Зеркальном Лабиринте».

– Маска? – встрял Костя, поскольку его никто не включал в разговор, он влезал сам. – Какая маска? Чья?

– Ты не поверишь, Радослав, но я сохранил её себе на память о тебе, повесил её у себя, как только вся ваша бригада отбыла на Землю. Потом … Ну, – он вздохнул. – Одна девушка так её боялась, что потребовала убрать прочь с глаз долой. Она уверяла, что уникальная маска работы была собственностью колдуна-оборотня. Ага! И там были какие-то байки о нас, как об оборотнях. При взгляде на маску, у неё возникало нечто вроде припадка истерики. Она требовала её уничтожения. Мне было жалко прекрасную маску ручной работы. Очень красивым было то лицо. И даже глаза не пустые прорези, а стеклянные цветные вставки. Я убрал маску. А потом где-то так и потерял.

– Удивительно то, что, живя в Паралее, я считал годы жизни там потерянными, – сказал Радослав. – А теперь считаю их лучшими годами своей жизни…

– Я всегда любил Паралею, – сказал Фиолет. – И хочу туда вернуться. Паралея стала для меня не просто заменой Родины, а Родиной настоящей. Если по ощущению…

– А у меня Земля – Родина, – сказал Костя. – Была и осталась. Незаменимой…

– Паралея и была твоей настоящей Родиной, – сказал Радослав Фиолету. – Ты там родился.

– Да? Я не знал, что там родился, – сказал Фиолет Радославу.

– Что за нелепая и пустая у нас трепотня? – спросил Костя.

– И это после такого приключения? – спросил Фиолет, – Как оно возможно?

– А как возможно то, что мы с тобою встретились на чужой планете? – спросил Радослав. Все трое они стали судорожно хохотать, хотя смешно никому не было.

– Вот и не верь в то, что мы тут живём в виртуальном мире. А в нём нет ничего невозможного. Возможно всё, – подал голос Костя.

– А если жизнь – фикция, то и смерть – фикция, – откликнулся Радослав.

– Тогда, если ничего нет невозможного, моя Белая Уточка обязательно выздоровеет, – воодушевился Фиолет.

– Не сомневайся, – поддержал его Радослав.

– Так оно и будет, – повеселел и Костя. Повеселели и Радослав с Фиолетом. Какое-то время пили местный чай, похожий на траву. Но траву приятную и бодрящую. Особенно были вкусны маленькие печенья из местных булочных-кондитерских. Такого натурального вкуса на Земле было давно уже не отыскать.

– Она красивая? – поинтересовался Костя у Фиолета.

– Я не знаю. Она очень хорошая.

– Значит, некрасивая? – не отставал Костя. Поскольку он был молод, девушки будили его любопытство.

– Я никогда не оценивал её с позиций какой –то универсальной женской красоты. Она мне родная. – Фиолет упрямо не желал давать характеристику своей жене относительно её внешности.

– Хорошая – это качество, скрытое в душе, хотя и

проявляемое в поступках. А лицо, фигурка, – какая она в целом?

– Обычная, – буркнул Фиолет. – На всех тут похожая.

– Ты просто её не любишь, – жёстко резюмировал Костя, – ты просто к ней прилепился ради своего выживания. Деваться тебе было некуда. Ты приспособленец, Фиолет! – это уже было шуткой, но и не совсем. Между ним и Фиолетом вдруг заискрило некоторое замыкание, вполне себе могущее привести к дальнейшей стойкой неприязни. Косте, очевидно, не нравился Фиолет, которого он столько искал и которого нашёл.

– Ни больше и ни меньше, чем любой из нас. Как мне было тут выжить одному?

– А Кук выжил тут один. И не просто выжил, а накопал где-то и невероятных тайн. Познаний, превышающих наше понимание. А также сумел подняться в местном социуме с пользой для себя и местных людей, – ответил Радослав.

– Ты ему завидуешь? – спросил Фиолет, – хотя и белой завистью? Ведь на Паралее, а уж тем более на Земле ты достиг весьма значимых высот. Трудно быть богом, но куда как горше быть ничтожеством тому, кто им когда-то был. Или таковым себя мнил. Слово бог говорю с маленькой буквы, потому что мы не Он, или Они, если Их было много.

– Никому я не завидую. И вообще думаю, что тот, кто и запустил программу моего существования, заметно подустал от меня. Мне требуется некая перезагрузка. Я где-то давно слышал, что древняя сказка о Тереме-Теремке была озвучена неправильно. Или умышленно название изменили. Не Терем-Теремок, а Терем – Черепок. То есть чья-то голова, в которой мы все и живём. Уж сколько эту мысль перепевали на разные лады, а проверить её опытным путём никак невозможно. И ты, Фиолет, не удивляйся пустяковому нашему трёпу. Мы даём тебе отдых после стольких потрясений. И никто тебя не осуждает за то, каким способом ты сумел выжить. Ясно, что любой из твоих способов не нарушал норм привитой тебе нравственности. Я в этом абсолютно уверен. Костя никогда не жил один на один с самим собой, поэтому он судит так строго. А наша беседа под чаёк это только разминка перед твоей встречей с Куком. Уж он-то вытряхнет из тебя всё.

– Если бы я с Белой Уточкой жил как ты, – мечтательно произнёс Фиолет, – мне не надо было бы уже ничего. – Он обвёл глазами ухоженный и просторный сад Радослава, больше похожий на маленький парк. Они пили чай, сидя за кружевным лёгким столиком под уличным тентом бирюзового цвета. – А у нас с Белой Уточкой сад был маленький, а столик старый – престарый. У нас и отопление было печное. Правда, я нашёл выход из положения, и печку мы топили совсем не так, как тут принято. Как оказалось, зря я экономил топливо «Пересвета». Он всё равно самоуничтожился, ушёл в земную твердь со всем тем, что в нём и было. Зато чашечки у Белой Уточки такие, что чай становится на порядок вкуснее, если из них пить. Белая Уточка любит красивые вещички.

– Как это трогательно, – отметил Радослав, – женщина всюду остаётся женщиной. А платьица красивые она любит?

– Ещё как! С одной стороны я усложнил ей жизнь, а с другой стороны я её спасу. Её вылечат, как думаешь, Радослав?

– Я не знаю. Вика всё скажет после осмотра. А ты, Костя, немедленно доставишь Белую Уточку вместе с Фиолетом на наш звездолёт, как только он отдохнёт. Тем более, что Вика находится там рядом с Ландыш и ребёнком. А уж мы с Куком потом подгребём. Не спеша и по-старчески.