Космическая шкатулка Ирис
Шрифт:
Ола удивилась тому, что так долго она бродила по тоннелям, войдя в них рано утром, а выйдя уже к вечеру. И ведь время не ощущалось, и ведь голода и жажды не было. Но едва она о том подумала, как ощутила сильную жажду. Она выпрямила спину с заплечным походным баулом, где был нехитрый сухой паёк и ёмкость с напитком, решив перекусить на первом же удобном месте. О приближающейся ночи она и не беспокоилась. Ещё стоя на высоком уступе, она видела внизу гладь насыщенно-синего озера и часть песчаного пляжа, свободного от растительности, довольно густой и местами непролазной.
Вокруг гудела настырная мошкара, давая ей понять, что наступает час её разгула, и о блаженном отдыхе она зря размечталась. Чем ближе она спускалась к берегу, тем меньше зудела настырная
Было это игрой природы или кто-то и когда-то умышленно приспособил камень под сидение, ей было неважно. Она плюхнулась на каменное сидение, улавливая приятную теплынь поверхности и застывая в долгожданном отдыхе. Стало настолько хорошо, что никаких мыслей в голове у неё не было. Она достала холодную выпечку и вонзила в неё зубы. До чего же вкусно! Пожалуй, много уже лет она не ощущала такого острого удовольствия от еды. Вот уж правду говорят, что голод – лучшая приправа к любому блюду. Ола задумалась о странных вещах. О том, что, прожив столь немалую жизнь, она никогда, ни единого дня не голодала! Она всегда соблюдала режим, всегда и всюду еда не была для неё проблемой, хотя жизнь её и делала весьма замысловатые виражи, безжалостно швыряя её о камни судьбы и вдребезги разбивая сердце. По счастью, не голову. Голова была всегда ясной и всегда способной осмысливать планы выхода из житейских катастроф. А у кого их не бывает? Есть ли такие счастливчики? Вот бы взглянуть на такого человека хотя бы однажды. Собирая крошки с подола своего длинного и походного платья, она решала чисто отвлечённую задачу о том, для чего и кем человеческую чувствительную и непрочную структуру дырявят, а то и рушат испытания всякого большого и малого калибра? Ола не была религиозной, хотя и атеистом-рационалистом она не была. Образование было не полное для того, чтобы быть научным скептиком в отношении наличия Создателя где-то в более сложно устроенных измерениях, и в то же время она была весьма начитанной и критической, чтобы слепо верить жрецам культа Надмирного Света.
Ола огляделась более внимательно. Странные деревья окружали её. Их корни напоминали огромные птичьи лапы, пытающиеся вылезть из почвы как можно больше, а не запрятаться в её надёжную глубину, как следовало бы. На их стволах росли многоэтажные выпуклости, – одна над другой, – наподобие лесенки, и было неизвестно, болезнь ли это самих деревьев или такова обычная их форма. Обладай Ола карликовым ростом, так и влезла бы на самую верхушку, где зрели розовато-бежевые плоды, а те из них, что свалились вниз и разбились, издавали сильный аромат, – вкусный. Но попробовать плоды на вкус, женщина не решилась.
– Сирт! Ах Сирт, мой мальчик, – произнесла она печально и тяжело вздохнула. – Где ты, мой заблудившийся и прежний трепетный птенец, давно ставший матёрым мужичищем? Едва не ставший убийцей своего ближнего? Что за помрачение на тебя нашло? И оставило ли оно теперь твою голову? Твою обычно задумчивую голову, полную сострадания ко всем живущим, полную отнюдь не скверных и злобных мыслей, а поисков адекватных ответов на сносящие порой и крепкий ум загадки явленной жизни.
Ола обернулась несколько в сторону и увидела на далёком берегу полупрозрачные вершины ещё более далёких гор. Их очертания перетекали в зелёное гаснущее небо, а облака розоватой растительности, повисшей где-то у подножия тех гор, но выше уровня самого озера, вдруг показались ей небесными садами, полными волшебных плодов, вкусив которые сразу узнаешь все тайны мира. И кто-то давно забытый и некогда родной звал её туда, – явно мужской силуэт, так похожий на того, чьё имя навсегда было табуировано.
Длинная тень упала на камень, на Олу. Она увидела тень даже с закрытыми глазами. И открыв их, увидела длинные стройные ноги, обутые в странные ботинки. Штаны незнакомца были, впрочем, вполне обычные. Дешёвые довольно штаны. Простонародные. Ола так и не изжила своего сословного снобизма, хотя и сидел он в ней где-то очень глубоко и скрытно от других. Поднять глаза выше ей было страшно. Светловолосый молодой незнакомец стоял к ней лицом, освещаемый сзади низкой предвечерней Ихэ-Олой, и поэтому она не сразу его разглядела. – Ар-Сен! – вдруг произнесла она, и её губы заплясали сами по себе от вдруг возникшей всеохватной дрожи. Она даже не сообразила, что настоящий Арсений давно уже не молод, как и она сама. – Ты пришёл меня забрать в Надмирные селения? – Она перевела взгляд на тот далёкий берег, где и померещился ей Ар-Сен – возлюбленный её юного некогда сердца, обладатель её глупого и прекрасного тогда тела. Там не было никого, ни единой души. А розоватые облака растительности – миражных садов гасли на глазах, погружаясь в сумрачную тень. И не смог бы никто живой и настоящий так вот быстро перелететь через водную преграду и очутиться здесь у камня.
Нет! Это был чужой парень. Она никогда его не видела.
– Я не Ар-Сен, – сказал он приятным и дружелюбным голосом, – Я – Кон-Стан. А как вы сюда попали? – он был заметно удивлён.
– А как сюда попал ты? – не растерялась она.
– Я совсем другое дело. У меня тут своё средство передвижения. Вы-то точно им воспользоваться не смогли бы.
– Но ведь я тут, – ответила Ола.
Он пожал плечами. – Значит, как-то вы сюда прошли. Икри говорила, что в горы нет никаких выходов. Больше нет. А прежде были. Все запечатаны до времени.
– Запечатаны? Кем? Как же запечатаны? Или у тоннелей есть охранитель и владелец их тайн?
Он молчал. Или не знал или не хотел говорить. Ола продолжила свой допрос твёрдым голосом женщины, привыкшей к власти над людьми. – Кто такая Икри? Её мать зовут Инэлией?
– Да, – ответил он просто. – Мать Икри носит такое имя.
– А сама Икри тебе кто? – мягко, но с наработанной и профессиональной привычкой брать всякого в свой оборот Ола напирала на парня.
– Жена, – ответил он охотно, но, ничуть не поддаваясь магии её многолетнего профессионализма ставить всякого ниже себя. – Икри – моя жена.
– У тебя с нею есть дети? – поинтересовалась Ола совсем по-бабьи.
– Нет, – ответил он. – У нас не может быть общих детей. Но у нас в семье много детей. Приёмных.
– А-а, – разочарованно протянула Ола, жалея и его, и бесплодную Икри. – Выходит, Икри так и не нашла того, кто смог бы разбудить её спящую утробу. Это плохо.
– Плохо, – согласился он просто и так же охотно. – Медицина тут бессильна. И даже волшебство Инэлии.
– Так ты веришь в волшебников? – изумилась Ола. – Такой большой мальчик и веришь в чудеса?
Он ничего не ответил, и Ола решила, что она и без того залезла слишком глубоко на чужую территорию, и фигурально и конкретно тоже. – Прости, – сказала она, – случайно вышел этот нелепый и неделикатный допрос. Но я хорошо знала Инэлию и её дочь. Только давно было. Икри была тогда совсем юной. А потом я как-то отдалилась от них. Жизнь стала слишком уж быстрой и насыщенной событиями и прочей работой. – Ола была ужасно рада тому, что теперь она не пропадёт в незнакомом месте, имея рядом такого могучего и доброго по виду человека – мужа красотки Икри, обладающего собственной тайной прохода по тоннелям. Она начисто забыла, что пришла сюда умирать. Ведь она того и хотела, затеряться тут и сгинуть навсегда. А уж от какой причины, неважно. Может, в пропасть свалилась бы, может, утонула бы, сделав заплыв на огромное расстояние, чтобы не иметь сил для возврата.