КошМарта
Шрифт:
Жизнь с котами я представляла себе приблизительно. Весьма приблизительно. Есть жизнь. Есть коты. Чтобы жить, надо есть. И наоборот. Котам тоже. Все. Нет, еще смутными призраками маячили подранные кожаные кресла, погрызенные туфли, разбитые статуэтки и туалетные запахи. Зато не гулять. Не дрессировать. В квартире много места не надо. При загруженной жизни – минимум хлопот.
Ладно, разберемся.
«Хи-хи-хи-с», – ехидно прищурилась судьба.
– У людей вот собаки есть… Или кошки… – дипломатично начала я разговор за чаем.
– А еще люди себе татуировки на лице делают и в губу тарелки вставляют. Я по «Дискавери» видел, – вежливо ответил Арсений.
– А у Кати есть свинка! А у Иры – игуана! – Женя сосредоточенно выковыривал изюм из булочки.
Намек не удался. Пришлось для особо одаренных интеллектом небрежно проронить:
– А не завести ли и нам кого-нибудь?
Арсений насторожился:
– Надеюсь, ты не о детях?
Лайфхак: вербуйте себе сторонников по одному. Это проще, чем убеждать сразу всю семью. Коллективный разум может дать вам отпор. А поодиночке сложнее. Противник животных окажется в серьезном меньшинстве. И его мнение, как принято в цивилизованном обществе, можно проигнорировать. Если это не мама.
Глава 3
Без кота жизнь не та
– Ма-а-ам… Ну зачем нам ко-о-от… Заведи себе кактус!
– Во-первых, кактус не разговаривает. Во-вторых, он у меня уже стоит на подоконнике. А в-третьих, я хочу домашнее животное.
– У нас уже есть… этот… – Арсений ткнул пальцем в сторону младшего брата, который бегал рядом и активно спасал мир, сражаясь против сонма злодеев. По Жениной мифологии мир подвергается страшной опасности ежесекундно. И только он, да еще, пожалуй, Бэтмен спасают все и всех. Так что я постоянно чувствую благодарность к ним за то, что еще жива.
– Ма-а-ам? Он меня обидел? – подхватывается Женя, но с оттенком неуверенности: подвох явно есть, понять бы где…
– Я хочу настоящее животное! Меня всю жизнь обделяли животными! – начинаю я старую песню, пользуясь случаем поплакаться, но коварный Арсений тут же ее прерывает, потому что плакалась я раз сто. Поводы надо менять, да-с…
– Ага. Ты всю жизнь хотела собаку, а на день рождения тебе упорно дарили джемперы.
– И рыбок, – уточняю я. Нечего перевирать мою биографию.
– И рыбок, – соглашается Арсений.
– Немых, – добавляю я драматизма.
– Знаешь, если бы тебе подарили рыбок, которые спросили бы: «Как дела?» – ты бы, наверное, сама онемела.
– Они тебе не ра-а-адуются. Они только жрут и булькают…
– Чем булькают? – Алеша отвлекся от чая.
– Ну таким… бульбулятором. Он в углу аквариума стоит и жужжит. Даже ночью.
– Компрессором, – бесчувственно поправил меня Арсений и откусил бутерброд.
– Да хоть агрессором! Я хочу кота! Живого! Мягкого! Чтобы тебе радовался!
– Мы
– А кот еще мурлычет.
– Мы тоже можем. Женя, мурлычь!
– Мррр, – послушно замурчал Женя и на всякий случай подставил голову, чтобы погладили.
– Вот ты придешь из школы – дома никого…
– И прекрасно! Что может быть лучше…
– …А так кот с тобой будет. Уроки делать… Ходить везде…
– …И гадить везде, – не сдавался Арсений.
– Вас же я как-то выдержала… двоих… И какали вы, заметь, не розами.
– А что я? Что я? Тыдыщ! Сдавайся, Черная маска! – на всякий случай заканючил Женя, не отвлекаясь от игры и не выходя из образа спасителя мира.
– Мы – в памперсы. А он – везде. И шторы драть будет. И куклы твои фарфоровые разобьет. И цветы пожрет. И ты будешь выходить в своем черном платье, а на плечах у тебя будет ше-е-е-ерсть. И тебя будут спрашивать: «Женщина, это ваша ше-е-е-ерсть? А почему вы из нее не вя-а-а-ажете?» В машине его будет тошнить прямо на тебя. Потому что он сидеть будет у тебя. А еще он раздерет папенькино любимое кожаное кресло. Два. Бордо. О которых папенька мечтал десять лет. В клочки. Мелкие такие. И растащит их по всей комнате.
Все-таки Арсений умеет быть удивительно противным.
– Кресло накроем пледиком, – с достоинством ответила я.
– Гадким таким пледиком. В цветочек. Кожаное кресло. Два. Бордо. Зачем тогда нужны были кожаные кресла? Купили бы сразу пледиковые. И дешевле было бы. И не жалко.
Тут бы мне и сдаться, и заткнуться, и с позором убежать, но у меня был железный аргумент. Самый убедительный женский со времен Адама.
– Кот будет, и точка. Потому что я хочу. Все.
Ага, грубая сила. Куда же без нее. Даже при демократии.
– Вот женюсь, уйду в свою квартиру, и заводите, кого хотите, хоть крокодила! – напоследок лягнул воздух Арсений.
Про «женюсь» и «крокодила» я все детство слышала от мамы, а теперь всю взрослость – от сына. Прямо семейная традиция нарисовалась. Если никто из будущих внуков ни разу в жизни не упомянет эту чертову рептилию, я сильно удивлюсь.
Арсений – дитя прогресса. Животных он не замечает в упор. За исключением курицы в жареном виде. Его единственная любовь – автомобили. В полтора года он узнавал все доступные обозрению машины по шильдикам. В два он мог опознать любую марку без всякого шильдика, грязную, битую и на расстоянии ста метров. Это позволяло нам выигрывать пари: «Спорим, ребенок назовет все проезжающие машины без ошибок?» Когда другие дети тянули родителей в цирк, мы ходили на экскурсии в окрестные автосалоны. Читать он научился по автомобильным журналам. Под «Формулу-1» утренняя каша съедалась до последней ложки, а я благословляла Алонсо и Шумахера. Впрочем, когда по экрану летали «Феррари», я могла бы кормить маленького автофаната хоть размоченным картоном, он и не заметил бы. В зоопарке Арсения очень интересовал шлагбаум. И парковка. А никак не львы и крокодилы. В общем, из животных Арсений согласен завести только «Форд Мустанг». Ключом.