Шрифт:
Чудо рождения книги
Тираж, которым вышла эта книга, до обидного недостаточен. Поскольку у романа Дениса Шулепова просматриваются все признаки бестселлера. При хорошей подаче он очень даже может быть замечен широкими читательскими кругами. По крайней мере, я искренне верю, что это произойдет.
Книга эта уникальным образом сочетает и увлекательность, и яркие художественные достоинства. Это хорошая книга, которую интересно читать. Именно таких книг катастрофически не хватает современной русской литературе.
Несмотря на не такой уж большой объем, в произведении переплетаются две четко прописанные сюжетные линии. Герой одной из них — скромный смотритель
Автор мастерски описывает ощущения человека столкнувшегося с чудесным. Он и верит, и не верит. Он боится. Он пытается убедить себя, что ничего необычного не случилось. Но — нет. Случилось. Случилось чудо. И теперь вся жизнь человека, столкнувшегося с ним, будет другой. Возврата к прошлому нет.
А за чудом, как водится, скрывается тайна. Братья Стругацкие утверждали, что хорошая фантастика должна состоять из трех компонентов: чуда, тайны и достоверности. Все это есть в книге Дениса Шулепова. Все чудеса, происходящие в этом произведении, все тайны покрывающие эти чудесные события, необычайно достоверно описаны. Текст предельно убедителен.
Чудеса и тайны рождаются из повседневности. Они прорывают реальность и показываются на ее поверхности. Показываются и становятся фактами, на которые уже невозможно закрыть глаза.
Человек садится за писательский стол, и текст рождается сам собой… Да-да, главным героем этого произведения является чудо рождения художественного произведения. Это книга о книге. Именно чудо и тайна писательства являются главной темой, исследуемой в этом произведении. Исследуемой необычным способом.
В конце книги автор выносит благодарности своим друзьям и близким, и одна из них — «Маме — за то, что с детства привила мне любовь к литературе». Это очень символично. Поскольку эта книга написана человеком, влюбленным в литературу, и адресована людям, так же страстно любящим ее. Я искренне верю, что таких людей много. А это значит, что у книги есть большие шансы стать бестселлером.
Глава 1
Музей открыли недавно, в самом начале марта. Грандиозное (как называли в прессе) строительство шло ударными темпами в юном городке погибшего писателя. Беспрецедентный случай для населенного пункта в сорок тысяч человек, где строительство любого объекта затягивалось на 6-10 лет, музей отстроили за полгода. Администрация города торопила генподрядчика со сдачей музея в эксплуатацию, желая приурочить церемонию открытия к пятидесятилетнему юбилею города. Народ любит шумные гулянья, но больше всего люди полюбили знаменитого земляка, которого читали даже те, кто книжек прежде в руки не брал. И потому генподрядчику пришлось несладко, денно и нощно строить и строить, чтобы успеть сделать подарок горожанам.
И подарок удался.
В центре типичного городка советской эпохи на месте засыпанного карьера, откуда вечно веяло холодом и гнилью, возвысилось шпилями к небу здание
Смерть молодого писателя (как ни парадоксально) оживила город и потихоньку оздоровляла. Администрация ликовала и потирала руки. Грамотно организовав туристический сервис, город вскоре мог без проблем заботиться о себе сам, не выклянчивая дотации из госбюджета. Тем более что музей строился на деньги писателя, отошедшие по завещанию его матери. Ликование омрачало только одно: мертвый кумир больше не пишет романов, и память о нём будет меркнуть с каждой прочитанной книгой. Память покроется пылью. Но об этом никто не думал, предпочитая жить днём сегодняшним.
И Виктор Ильич тоже не думал о том, что же будет, когда шумиха вокруг имени погибшего писателя спадёт на нет. Более того, он гордился и не упускал возможности похвастать, что, будучи смотрителем музея писателя, не прочёл ни одной из его книг. Но это не мешало ему знать биографию Клинова, как свою. Отец Юры — его закадычный друг, а мать…
Сейчас о ней думать хотелось меньше всего. Виктор Ильич неспешной походкой пересёк комнату и подошёл к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Провёл ладонью по перилам; лакированное дерево прохладно и приятно. Виктору Ильичу нравилось в музее, пусть внешняя облицовка и не имела ничего общего с оригинальным особняком, оставшимся в запустении на берегу Черного моря. Вся обстановка перевезена сюда, в этот захолустный городок, где Клинов провёл юность и отрочество. И Виктор Ильич с радостью откликнулся на просьбу Юриной матери стать смотрителем музея имени её сына.
Пятая ступенька винтовой лестницы всегда скрипела в черноморском особняке, и Виктор Ильич был немало удивлён, когда в первый раз поднялся на второй этаж музея по точной копии прежней лестницы. Пятая ступенька привычно скрипнула, едва он ступил; архитекторы-проектировщики не упустили даже такой малозначительной детали. Видно, оказались дотошными почитателями «Кошмарного Принца» Юрия Клинова. Молодцы, что тут скажешь! Но в этот раз Виктор Ильич перешагнул пятую ступеньку, не хотелось нарушать мирную тишину вечера скрипом. Он поднялся наверх.
Юрка с детства тяготел к старью. Ему больше всего нравился вид потрепанных игрушек и вещей. И мама частенько устраивала сынишке трёпки, когда тот обменивал только что купленную в «Детском мире» гоночную машинку на старенький грузовик-фургон, новую фуражку — на видавший виды берет а-ля Че Гевара, отцовские игральные карты — на ржавый перочинный ножик. Но те трёпки как горох об стену. Юра взрослел, вместе с ним взрослели потребности: он коллекционировал царские монеты, марки, значки мультипликационных героев, новогодние открытки, потом дорос до статуэток, подсвечников, подстаканников, колокольчиков и кинжалов. Где только он их брал! А однажды Юрка поразил всех, притащив домой грязный кирпич с теснением: «Товарищество № 1 Р. Гилль».
Теперь это представлено здесь, в музее, в качестве экспонатов.
С популярностью… вернее, с появлением первых солидных гонораров горизонты в отношении собирательства предметов старины для Юрия Клинова значительно расширились. Он сменил обстановку в доме, но даже новая мебель стилизована под старину. И теперь вся неразгаданная никем одержимость представлена посетителям музея, удивляя и вызывая трепет у фэнов. Виктор Ильич огляделся. На втором этаже расположились три огромных комнаты. Виктор Ильич, вооружившись щеткой-смёткой и колбой с салфетками, двинулся к кабинету-студии, где модный писатель творил шедевры.