Кошмар в августе

Дельвиг Полина Александровна

— Ну так что, расскажешь все как есть или передашь дело своим?

— Нельзя мне его передавать, — глухо произнес генерал. — Пока настоящего преступника не найдем, нельзя.

— Тогда рассказывай. Только прошу тебя — все как есть.

Григорьев ссутулился. Если бы кто из подчиненных сейчас случайно зашел в кабинет и увидел своего начальника в таком состоянии, наверное, не поверил бы своим глазам.

— Слушай, Михал Федорович, — устало заговорил он, — мы с тобой не один год знакомы, вместе прошли, как говорится, и огонь, и воду. Прошу тебя

как старого товарища, просто поверь мне. Поверь и помоги.

Генерал федеральной службы покачал головой.

— Ты, Семен, нелогично поступаешь, значит, как старый товарищ я должен тебе поверить, а ты мне заранее в своем доверии отказываешь. — Он помолчал. — Если я тебе друг, и ты веришь мне, как себе, так разреши тебе помочь. Для этого ты должен рассказать все. Я тебя знаю, никакого криминала за тобой нет и быть не может, так в чем дело? Рассказывай.

— Не могу.

— Должен. Если у тебя правда беда, ты должен со мной ее разделить, иначе помочь тебе не смогу.

— Да не во мне дело.

— А в ком?

— В Зине.

— Брось ты! — отмахнулся Забелин. — Думаешь, я поверю в эту историю с деньгами? Сколько бы ты там ни потерял, не поверю, что ради этого ты на сокрытие преступления — да еще такого — пойдешь.

— Да не хочу я ничего скрывать!

— А что тогда?

— Я хочу, чтобы нашли настоящего преступника.

— Так и поручи это своему ведомству. В чем проблема-то?

— Даже если это Зина?

Воцарилась тишина. Забелин медленно опустил рюмку.

— Ты что такое говоришь?

— Сам не знаю... Предчувствие у меня нехорошее, ничего с собой поделать не могу. Мы ведь вместе почти сорок лет.

— Не понимаю. При чем здесь Зина?

— Помнишь, в прошлом году маньяка поймали? Деревянко?

— Тот, который молодых девушек убивал?

— Его. Одна из них — Зинина крестница. Четырнадцать лет только исполнилось. Красавица девчонка была, одна дочь у родителей. Мать на себя руки наложила, Танечка... Лучшая Зинина подруга... У Зины нервный припадок случился, представь, такая сильная женщина, а за одну ночь лет на десять постарела. Слегла, болела очень долго. Думали, уже и в себя не придет. Замкнулась, заговариваться стала... На их могиле поклялась, что отомстит.

Забелин слушал молча, не перебивая, понимал, как тяжело сейчас его другу. Григорьев говорил все тише; голос то и дело срывался:

— Мы думали, что уже ничем и не поможем, а тут вдруг словно оттаяла. Повеселела, поправляться стала.

Говорит: «Что-то мы с тобой, Сеня, давно никуда не выбирались. Давай на море съездим».

— Подожди, а связь-то с этими убийствами какая?

— Наша дача в километре от этой стройки.

— И что?

— Зина тридцать лет военным хирургом отработала, ей человека не впервой резать.

— Ты хочешь сказать, это она их убила? — Забелин не верил своим ушам. — Ты в своем уме, Семен? Да мало ли кто кем работал! Уж если на то пошло, весь ваш поселок — медики, вам же от Минздрава участки давали.

— Но не у всех крестниц

изнасиловали и убили! — Потухшие было глаза вспыхнули, в них пульсировала ненависть. — Законы наши гуманные, мать их, кого хочешь с ума сведут, ведь этого подонка в живых оставили, его, суку, лечить будут, а девочка в земле лежит! — Григорьев скрипнул зубами. — Не знаю, Миша. Понимаешь, не знаю... В одном только тебе поклясться могу: что бы Зиночка ни совершила, пока будет в моих силах, волос с ее головы не упадет.

Забелин качал головой.

— Сдается мне, плохо ты свою жену знаешь. Не способна Зина на такое.

— Кто его знает, на что способен каждый из нас. — Лицо Григорьева стало белым как мел. — Говорю тебе, она словно разума лишилась, когда все это произошло. А теперь даже не вспоминает... Понимаешь, почему я хочу тебя попросить?

— Да, честно говоря, не очень. — Забелин старался говорить жестко. — Жену свою в серийные убийцы записал, а меня куда? В ее прокуроры, что ли?

— Никого я никуда не записывал. Просто если и существует настоящий преступник, ты его быстрее найдешь, у меня могут нервы не выдержать, сорвусь — только хуже будет. А уж ежели что... Верю я, не допустишь ты, чтобы Зиночка свои последние дни в тюрьме провела.

Генерал ФСБ долго молчал.

— Да уж, задал ты мне задачу, — наконец сказал он, тяжело вздохнув. — Самое паршивое, что времени почти нет, долго ты это дело замалчивать не сможешь.

— Я знаю...

Забелин с болью смотрел на старого друга.

— Ладно, не убивайся раньше времени. Оно, конечно, всякое может быть... Но будем надеяться на лучшее. — Он помолчал. — А что касается расследования, чтобы тихо и надежно, так есть у меня один полковник...

Глава 23

1

Полночи Даша не могла уснуть. Она старалась сосредоточиться на рыбах, но помимо воли вырисовывалась еще одна линия. Юлька, несмотря на видимую открытость, все же явно уклонялась от откровенного разговора о своей научной работе. Но что тайного может быть в лечении бесплодия? И зачем это скрывать? Наоборот, надо трубить во все концы: чем больше клиентов, тем лучше.

К утру у истомившегося детектива начались видения: Юлька сидела перед большим чаном и человеческой костью размешивала бурливший раствор. Люди, изредка выныривавшие из чана, издавали резкие, пронзительные звуки, больше похожие на дикие трели, эти трели сводили с ума, они не прекращались ни на секунду...

Хватая ртом воздух, Даша вскочила на кровати. Спина была мокрой, но что самое ужасное, этот дребезжащий звук по-прежнему не прекращался.

— Это же звонок, почему никто не открывает?..

Ответ стал ясен, когда она пробегала мимо часов в гостиной. Маленькая стрелка почти добралась до одиннадцати.

Едва приоткрыв дверь, Даша была буквально сметена вихрем из рыданий, духов и бессвязных фраз.

— Господи, это опять ты, — простонала она, растирая отдавленную ногу. — Что на этот раз?