Кошки-мышки
Шрифт:
В следующий раз прицел, словно притянутый магнитом, прилип к пояснице носильщика, катящего перед собой тележку, заваленную коробками и чемоданами. Высокий симпатичный чернокожий чем-то напомнил Сонеджи Алекса Кросса. Темная кожа носильщика блестела, словно черное дерево.
«Вот эта мишень уже куда лучше, – подумал Гэри. – Но кто, кроме меня и самого Кросса, догадается об истинной цели такого послания? Нет, стоит подумать и о других. Эгоизм в данном случае неуместен».
Сонеджи снова повел окуляром, перемещая кружочек смерти, и остановился на целой группе
Вдруг в поле зрения его прицела вплыл папаша с сыном-подростком. Словно рука самого Господа вывела их на линию огня.
Гэри набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Он неоднократно прибегал к этому приему, тренируясь в лесах. Сколько раз Сонеджи представлял себе этот миг: выбранная абсолютно наугад, без видимых причин, жертва.
Медленно, очень медленно он потянул за спуск.
Его тело стало совершенно неподвижным, почти безжизненным. Он чувствовал, как едва заметно бьется пульс и сердце чуть быстрее начинает гнать кровь по жилам.
Звук выстрела был похож на треск рвущейся материи, и Гэри показалось, что он следует за устремившейся в вестибюль пулей. Перед стволом винтовки голубой спиралью взвился дымок. Прекрасное зрелище!
В прицел Сонеджи было хорошо видно, как голова тинэйджера брызнула во все стороны, как раздавленный плод. Красота! Настоящий взрыв во Вселенной, только в миниатюре. Разве не так?
Потом Сонеджи выстрелил еще раз, убив отца подростка прежде, чем тот успел осознать постигшее его горе. Ни любви, ни ненависти, ни жалости к жертвам Гэри не чувствовал. Он не дрогнул, не поморщился и даже не моргнул.
Теперь останавливаться или поворачивать назад было уже поздно.
Глава 9
Час пик! Восемь двадцать утра. Господи Всемогущий, только не это! Какой-то психопат начал бойню прямо на главном вокзале столицы.
Я и Сэмпсон и бежали по переулкам, забитым автомобилями до отказа, параллельно Массачусетс-авеню. Казалось, пробка протянулась по всей улице. Когда сомневаешься, как поступить, всегда беги что есть мочи. Таков принцип старого Иностранного Легиона.
Водители грузовиков и легковушек в отчаянии сигналили не переставая. Пешеходы визжали и разбегались подальше от вокзала. Повсюду были видны уже прибывшие на место происшествия полицейские машины.
Впереди, недалеко от Северной стороны Капитолия, я уже увидел внушительное гранитное здание терминала Юнион Стейшн с его многочисленными пристройками и новшествами. Все вокруг казалось мрачным и угрюмым, кроме, разве что, травы, которая сегодня выглядела даже зеленее обычного.
Сэмпсон и я вихрем промчались мимо здания суда Тэргуда Маршалла. Отсюда уже были слышны выстрелы, доносившиеся из здания вокзала. Они показались немного приглушенными из-за толстых каменных стен Юнион Стейшн.
– По-моему, черт возьми, все это происходит на самом деле, – проговорил Сэмпсон, бежавший бок о бок со мной. – Он здесь. Лично я в этом больше не сомневаюсь.
Я знал об этом не хуже своего напарника. Минут за десять до этого момента на моем рабочем столе зазвонил
– Доктор Кросс, говорит Гэри Сонеджи. Это действительно я, и звоню вам с Юнион Стейшн. Я находился проездом в Вашингтоне, и мне показалось, что вы захотите со мной увидеться. Однако вам придется поспешить. А еще лучше, мчаться во весь дух, чтобы не упустить редкого зрелища.
Затем в трубке наступила тишина. Сонеджи любил оставлять последнее слово за собой.
И вот теперь мы с Сэмпсоном устраивали спринт по Массачусетс-авеню. Надо заметить, что мы передвигались куда быстрее транспорта. Хорошо, что я бросил свою машину на углу Третьей улицы.
Поверх спортивных рубашек мы нацепили бронежилеты и, следуя совету Сонеджи, действительно мчались во весь опор.
– Чем же, черт возьми, он там занимается? – сквозь стиснутые зубы бросил Джон. – Этот тип всегда был психопатом.
Мы уже находились в ярдах пятидесяти от входных дверей, из дерева и стекла, и навстречу нам продолжал вытекать людской поток.
– Он научился стрелять еще в детстве, – напомнил я Джону. – Практиковался в основном на мелких животных в пригороде Принстона. Потом снайперски укладывал в лесу крупную скотину, и никто не мог понять, чьих это рук дело. Сонеджи сам с гордостью рассказывал мне об этом в Лортонской тюрьме. Называл себя «убийцей домашних животных».
– По-моему, он распространил свое искусство на людей, – пробормотал Сэмпсон.
Мы пробежали по длинному пандусу, с которого можно было попасть в старинный терминал. Двигались мы со всей доступной скоростью, буквально сжигая подошвы ботинок. Казалось, со времени звонка Сонеджи прошла целая вечность.
В выстрелах наступила пауза, затем пальба возобновилась. Канонада стояла адская. Казалось, что внутри грохочет целая куча винтовок.
Частные автомобили и такси лихорадочно пытались убраться подальше от этого безумия. Пассажиры продолжали паническое бегство из здания вокзала, вопя и толкаясь. Мне ни разу до сих пор не приходилось сталкиваться с ситуацией, в которой действовал снайпер.
Конечно, живя в Вашингтоне, я сотни раз бывал на вокзале, но ничего подобного сегодняшнему мне переживать не доводилось.
– Можно подумать, он умышленно загнал себя в западню! За каким чертом ему это понадобилось? – удивлялся Джон, когда мы приблизились ко входу.
– Меня это тоже беспокоит, – кивнул я. Почему Гэри Сонеджи позвонил мне? Зачем ему понадобилось устраивать самому себе ловушку на Юнион Стейшн?
Сэмпсон и я проскользнули в вестибюль вокзала. Стрельба откуда-то сверху, скорее всего, с балкона, внезапно началась с новой силой. Мы одновременно залегли, распластавшись на полу.