Кошки-мышки
Шрифт:
В смутном подозрении, что фотографии действительно крадут человеческую душу.
На обратном пути в участок, медленно продвигаясь по забитым, как всегда днем, дорогам, Ребус думал о том, как теперь выглядела бы его фотография с женой и дочерью. Нет, он не мог представить себе такой снимок — так далеки они стали с тех пор, как Рона увезла Саманту в Лондон. Сэмми еще писала, но Ребус каждый раз тянул с ответом. Дочь, вероятно, обижалась, потому что тоже стала присылать письма
У него не хватало смелости сообщить ей, что Джилл Темплер ушла от него несколько месяцев назад. Собственно говоря, Саманте он мог бы написать об этом с легкостью, но мысль, что все узнает Рона, была ему невыносима. Еще один неудавшийся роман. Джилл ушла к диск-жокею местной радиостанции. Бодрый голос ее нового возлюбленного Ребус слышал, заходя в магазин, останавливаясь на бензоколонке, проходя мимо открытых окон домов.
Конечно, он по-прежнему виделся с Джилл раз или два в неделю — на совещаниях в управлении или во время выездов на место преступления. Особенно теперь, когда его повысили в звании. Инспектор сыскной полиции Джон Ребус. Назначения он дожидался несколько лет и получил его в результате долгого мучительного расследования, перевернувшего всю его жизнь. Теперь к прошлому уже нет возврата.
Это было не менее очевидно, чем то, что с Райан он больше встречаться не будет. Особенно после вчерашней вечеринки и неудачной попытки заняться любовью. Еще одной неудачной попытки. Лежа рядом с Райан, он вдруг заметил, что у нее точь-в-точь такие же глаза, как у инспектора Джилл Темплер. Или почти такие же. А подделка под Джилл ему не нужна.
«Старость не радость», — сказал он самому себе.
А еще верней то, что голод не тетка. Вон, кстати, и какая-то забегаловка возле следующего светофора. В любом случае ланч он заслужил.
В баре «Сазерленд» было тихо. Полдень понедельника, почти самое спокойное время: завсегдатаи потратили все свои деньги за выходные. Впрочем, бармен поспешил напомнить ему, что «Сазерленд» не лучшее место для ланча.
— Горячего нет, — буркнул он. — Сэндвичей тоже.
— Может быть, кусок пирога? — взмолился Ребус. — Что-нибудь, чем закусить пиво.
— Если вы хотите пообедать, вокруг сколько угодно кафе. Наш бар торгует пивом и спиртными напитками. У нас не закусочная.
— И чипсов нет?
Бармен испытующе посмотрел на него.
— С какой приправой?
— С сыром и луком.
— Кончились.
— Соленые?
— Тоже все проданы.
Бармен снова повеселел, а Ребус впал в отчаяние.
— Да хоть какие-нибудь, Христа ради, есть?
— С яйцом и карри и с беконом и помидорами.
— С яйцом?.. — Ребус вздохнул. — Дайте по пакету тех и других.
Бармен принялся шарить под прилавком, выискивая
— А орешки?
Последняя слабая надежда.
Бармен поднял глаза.
— Жареные, с солью и уксусом, с чили.
— По одному пакету. — Видно, так и умирают голодной смертью. — И еще полпинты пива по восемьдесят шиллингов.
Он приканчивал вторую кружку, когда дверь распахнулась и показалась знакомая фигура. Еще не переступив порога, новый посетитель жестом потребовал выпивки. Увидев Ребуса, он широко заулыбался и взгромоздился на соседний табурет у стойки.
— Здорово, Джон.
— Привет, Тони.
Предприняв неудачную попытку уместить свои массивные окорока на небольшой поверхности табурета, инспектор Энтони Маккол остался стоять, уперев одну ногу в перекладину и положив локти на только что вытертую стойку.
Он окинул пиршество коллеги голодным взглядом.
— Дай-ка маленько чипсов.
Взял протянутый пакет, извлек из него полную пригоршню и отправил в рот.
— А где ты, собственно, был сегодня утром? — поинтересовался Ребус. — Мне пришлось выезжать за тебя на вызов.
— Это в Пилмьюир-то? Да, слушай, извини. Принял вчера немного на грудь. Знаешь, как говорят: «Если выпил хорошо, значит, утром плохо…»
Бармен поставил перед ним кружку темного пива.
— Ой, как кстати.
Он сделал четыре медленных глотка, опорожнив кружку сразу на три четверти.
— Вообще-то мне все равно было особенно нечем заняться, — сказал Ребус. — А в каком жутком виде там дома, а?
Маккол задумчиво кивнул.
— Так было не всегда. Ты знаешь, что я там родился?
— Да ну?
— Точнее, я родился в районе, на месте которого стоит теперешний Пилмьюир. В муниципалитете решили, что те дома никуда не годились, сровняли все с землей и отстроили заново. Получился ад кромешный.
— Ад, говоришь? Интересно… Один из мальчишек-констеблей нашел там какую-то чертовщину. Оккультные штучки.
Маккол поднял глаза от своей кружки.
— На стене нарисован магический символ, — объяснил Ребус. — А на полу свечи.
— Ритуальное жертвоприношение? — Маккол усмехнулся. — Моя жена большой спец по фильмам ужасов. Берет кассеты в прокате и смотрит их, по-моему, целыми днями.
— Мне кажется, они должны существовать на самом деле — все эти ведьмы, сатанисты… Трудно представить себе, что все это только выдумки редакторов воскресных газет.
— Я знаю, где это можно уточнить.
— Где?
— В университете.
Ребус недоверчиво нахмурился.
— Я серьезно говорю. У них там чуть ли не кафедра по изучению духов и привидений. Какой-то писатель завещал деньги на исследования. — Маккол покачал головой. — Чем только люди не занимаются!
Ребус кивнул: