Кошки-мышки

Калинкина Анна Владимировна

— Что это за слово — «лабух»? — с упреком говорил Сергей. Кошка и впрямь стала меньше следить за собой, и иногда у нее вырывались словечки, памятные по прошлой жизни среди бандитов. Но ей теперь было все равно.

— Вот видишь, теперь тебе уже не нравится, как я говорю. Потом не понравится еще что-нибудь. Мы слишком разные.

— Да, мы разные, но я без тебя пропаду. Потерпи, все образуется. Тебе просто нужно найти себе какое-нибудь дело, — убеждал он. — Тогда и скучно не будет.

Может, он прав, может, в этом была причина? Ей не было скучно, пока она убегала, пока возилась

с малышами. Трудно было — да, а тосковать было некогда. Но ведь это не ее дети, не стоит себя обманывать. Вот сейчас она в глубине души рада, что проблема как-то решилась, что ей не нужно больше возиться с ними, думать, чем их накормить и во что переодеть. Но какое же дело ей здесь искать?

Несколько раз Кошка поднималась со сталкерами на поверхность в поисках еды, и это было для нее подходящее занятие. Она уже знала, что на Тушинском аэродроме гнездятся вичухи, знала, что недалеко река, которую лучше обходить стороной. И жила от одной вылазки до другой. Но чем ей было заняться на станции? «Уж не попроситься ли в помощницы к стряпухе?» — с горечью подумала она.

* * *

Когда набирали добровольцев в разведывательный отряд, который должен был выяснить, что происходит на Сходненской, Кошка вызвалась идти одной из первых. И Сергей решил идти, так же как Викинг и Иван.

— Известий оттуда не было давно, — мрачно сказал отец Кирилла. — Дальше тянуть нельзя — надо выяснить, что там происходит.

Перед выходом их собрали в подсобном помещении и провели инструктаж. Рассказали о появлении странных животных, похожих на истощенных обезьян, покрытых белой шерстью, которых за выпученные глаза окрестили лемурами. Отец Кирилла, явно смущенный, поведал и о тягостном эпизоде на Тушинской, когда пришельцев со Сходненской выгнали обратно из страха заразиться.

— Нельзя отрицать, что люди здесь подвержены суевериям. Они решили, что обезьяны — это перенесшие загадочную болезнь жители Сходненской.

Сергей усмехнулся, Иван хмыкнул, но Викинг, как показалось Кошке, также питал сомнения на этот счет.

— И что нам делать, если встретим этих обезьян? — спросил он. — Огонь на поражение открывать?

Отец Кирилла сначала замялся, а потом ответил:

— Смотрите по обстановке. Станут вести себя агрессивно — стреляйте, но если опасности не будет, то убивать их необязательно. Мне хочется понять, с чем мы имеем дело.

— Мне тоже, — буркнул Викинг.

— С вами биолог пойдет, в конце концов! — отчего-то разозлился отец Кирилла. — Я хочу покончить с этими глупыми выдумками раз и навсегда. Если будет возможность, постарайтесь добыть экземпляр лемура — живой или мертвый — для изучения.

Викинг молчал, но такая перспектива его явно не радовала. Кошка недоумевала — зачем он вообще вызвался, если ему так все это не нравится? Возможно, ему просто неудобно было отказаться — чтоб не сочли трусом.

— А кто за командира у нас будет? — спросил врач, на всякий случай назначенный в отряд. Отец Кирилла после минутного колебания ответил:

— Командиром назначаю Ивана.

Кошка увидела, как вскинул брови невозмутимый обычно Иван, как передернулся Викинг, явно ожидавший, что руководство операцией

должны поручить ему. Кошка, казалось, читала его мысли — совсем недавно явился на станцию какой-то хмырь залетный с темным прошлым — и сразу его в командиры. А он, Викинг, которого все тут уже сто лет знают, оказывается, ни при чем.

Сама Кошка считала, что выбор сделан правильно. Викинг, возможно, физически сильнее и опытнее Ивана (хотя и не факт), но если он уже заранее сомневается, толку от него как от командира не будет. Выбрать его руководителем означало бы сразу обречь экспедицию на провал.

— Спасибо за доверие, — сказал Иван. — Постараюсь оправдать.

Викинг поднялся и демонстративно вышел. Кошка даже думала, что он откажется идти, но до этого не дошло. Хотя он при каждом удобном случае демонстрировал свое недовольство.

Перед выходом Кошка переговорила и с Нютой — ей ведь случилось побывать на Сходненской. Та рассказала про коменданта Захара Петровича, про то, как по пути на Сходненскую они видели в туннеле одного лемура. Потом Кошка упросила Победительницу Зверя рассказать, как они выходили на поверхность. Узнав о том, как Нюта с Кириллом и ее подругой Крысей решили дойти поверху до Беговой, она ужаснулась.

— Ну да, глупые были, — пояснила Нюта. — Это я теперь понимаю, что могло все кончиться гораздо хуже. Мы ведь сначала заблудились и попали в огромный овраг. А там, представляешь, жил уцелевший старик в подземном бункере.

— Знаю, Павел Иванович. У которого был ручной шестиногий мутант Маруська, — тут Кошка фыркнула, вспомнив ночь в музее.

— Откуда знаешь? — удивилась Нюта, но тут же махнула рукой: — Ах, да, тут же всем уже про него известно. Викинг растрепал, наверное. Ну так вот. Мы сначала испугались до полусмерти, но Павел Иванович, наоборот, помог нам — дал даже мотоцикл, и мы часть пути проехали на нем. Иначе не знаю, что бы с нами было. Оказались возле водохранилища и насмотрелись там всякой жути. А потом чуть не заблудились, но встретили девочку, которая вывела нас к станции Гуляй-Поле, где анархисты живут.

— Какая девочка? — удивилась Кошка. — Тут еще девочка какая-то ходит по поверхности одна? И не боится, что ее убьют?

— Ее не убьют. Ее, кажется, давно уже убили, — грустно сказала Нюта. — За то, что гуляла по трамвайным рельсам…

Кошка понимающе кивнула. Вот в коллекторе Неглинки, по ее мнению, тоже водились привидения, и она относилась к этому с пониманием. Значит, свое привидение есть и на Сходненской. Радоваться надо, если оно не враждебно людям. Она вспомнила девушку, которую видела перед собой на улице, когда шла с Шаболовской, но не стала говорить об этом Нюте.

— Знаешь, я теперь думаю — надо было нам тебя к анархистам переправить, — грустно улыбнувшись, сказала вдруг та. — К подруге моей, Крысе. Я же вижу — тоскливо тебе здесь. Может, их жизнь тебе бы больше по душе пришлась? Раскатывала бы с ними на тачанке, некогда было бы скучать… Но теперь уже поздно об этом думать — знаешь ведь, как трудно от нас пробраться в большое метро из-за того, что творится на Беговой.

«Вы-то с подругой сумели добраться другим путем», — подумала Кошка, но ничего не сказала.