Кошки-мышки
Шрифт:
Кошка вспомнила, что когда они проходили здесь в прошлый раз, ей, вроде, попалась на глаза молодая женщина с ребенком на руках. Но сейчас ее не было видно. Кошка вновь завернула младенца в рубаху и стала обходить станцию, разглядывая ее обитателей. Те отвечали ей настороженными взглядами. «Ничего не выйдет, — тоскливо подумала она. — Ребенок так и умрет от голода у меня на руках — людей здесь полно, но им это безразлично. А он уже даже не плачет, а то ли икает, то ли сипит. Как, оказывается, быстро можно убить и как трудно бывает сохранить жизнь…»
Кошка
— Бойкий малыш у тебя, — сказала, наконец, старуха.
— Он просто голодный. Прямо не знаю, что делать, — сокрушенно сказала Кошка. — Перенервничала, и молоко у меня пропало. Как быть, не знаю. Кажется мне — людям тут ни до чего дела нет.
Старуха пристально посмотрела на нее — так, что Кошке стало не по себе, но заговорила неожиданно мягко, даже как-то слишком по-доброму. Наверное, почуяла поживу.
— Люди как люди — они везде одинаковы. Хоть и не святые они, но всех считать злыми тоже не стоит. Может, они готовы помочь, просто ты не умеешь попросить. Тут одна родила недавно — молоко-то у нее есть пока, а вот у самой еды не всегда хватает. А ей сейчас за двоих есть надо. Если поможешь ей, то и она тебя выручит.
— За этим дело не станет, — Кошка достала несколько патронов и вложила в руку старухе. Та отказываться не стала, взяла без церемоний и спросила:
— А поесть у тебя ничего нет? Лучше к ней идти не с пустыми руками.
Тут Кошка и сама почувствовала, что проголодалась, но в ответ на вопрос покачала головой. Ей хотелось сперва убедиться, что старуха не обманет.
Кошка последовала за старухой. Та привела ее к средних размеров палатке, потрепанной и рваной. Когда она откинула полог, в нос Кошке шибануло запахом кислятины и мочи.
— Регина, спишь? — прошептала старуха, засунув голову внутрь.
— Т-с-с, только уложила спиногрыза! Чего надо? — отозвался неприветливый голос.
— Тут у женщины одной есть дело к тебе. Ей уйти надо, а ребенка не с кем оставить. Она хорошо заплатит.
Из палатки моментально выглянула миниатюрная женщина. Светлые кудрявые волосы ее слиплись от пота, вдоль крыльев носа пролегали глубокие складки. Осунувшееся, землистого цвета лицо когда-то, видимо, было привлекательным, но теперь выглядело до крайности изможденным. Она куталась в короткий драный грязный халат — присмотревшись, можно было предположить, что изначально он был розовым. Женщина оглядела Кошку и младенца у нее на руках, ненатурально заулыбалась.
— А
— Не бойся, тебе хватит, — сказала Кошка, многозначительно тряхнув рюкзаком.
— Я согласна, — торопливо произнесла Регина, оценив, видимо, добротное снаряжение Кошки и сообразив, что скупиться та не будет. — Только ты бы для начала купила пожрать чего-нибудь, а то я от голода прям помираю. Ну, и бражки нам по кружечке, мы бы все между собой и перетерли.
— А тебе разве можно брагу, если ты грудью кормишь? — усомнилась Кошка.
— Чуть-чуть можно, — захихикала та. — Наоборот, полезно, чтоб молоко не пропало.
Кошка, не решившись пока оставить ей Павлика, с младенцем на руках отправилась к лоткам, где торговали едой, и купила несколько порций шашлыка и бутылку мутноватой браги — для старухи и для Регины. Себе взяла грибного чая. Тащить еду помогла старуха, увязавшаяся за ней.
Регина уже сидела на пороге, ожидая их возвращения.
— Давайте прямо тут посидим, что ли? — сказала она. — Только не орите, чтоб моего не разбудить.
— А можно я посмотрю на него? — спросила Кошка.
Регина заколебалась, но потом все же отдернула полог палатки и прошептала:
— Только не разбуди.
Кошка сунула голову внутрь и едва не задохнулась от запаха. В полутьме она еле разглядела крохотного спеленутого ребенка, спавшего на каком-то тряпье. Если Павлик был почти лысый, то у этого голову покрывали светлые волосики. Выражение его крошечного лица даже во сне показалось Кошке недовольным. Она повернулась к Регине и сказала:
— Ты бы хоть тряпки эти меняла иногда.
— Ноги у меня болят, — захныкала та, — никак после родов оправиться не могу. Да и сил никаких нет, а есть нечего, вот и…
Она успела уже выпить почти всю брагу и жадно впилась зубами в мясо.
— Долго тебя не будет-то? — спросила она Кошку, с набитым ртом.
— Ну, может, несколько дней, — неопределенно ответила та. — Или неделю. Да ты не бойся, я заплачу вперед. Тебе сколько нужно?
Видно было, что Регина мучительно сомневается — как бы не прогадать. Слишком много запросить — так незнакомка и отказаться может. С другой стороны, ей явно хотелось как следует использовать неожиданно подвернувшуюся возможность.
— Тридцать в день, — наконец, произнесла она, — и давай сразу дней на десять вперед.
— Куда тебе столько?! — возмутилась Кошка.
— Так мне ж еще придется нянчиться с ним. Пеленки ему менять.
— Ты своему-то не меняешь, — буркнула Кошка недовольно. — С чего я тебе должна верить, что о чужом позаботишься?
— Так за своего мне и не платит никто! — захихикала Регина. — Шутка. Давай хоть по двадцать пять, не жмотничай.
— Мне их тоже никто не дарит! — разозлилась Кошка. — Десять патронов в день — и это еще много. Сейчас дам тебе… пятьдесят штук. Это за семь дней — она для верности показала на пальцах. — Остальные двадцать получишь, когда вернусь.