Кошка
Шрифт:
Прежде чем женщина успела испугаться, сильные мужские руки схватили ее, и она в одно мгновение очутилась на заднем сиденье автомобиля, который сразу же сорвался с места. Никто из редких прохожих ничего не заметил.
Эмиль остался на тротуаре, но к нему стремительно подъехала другая машина. Его втащили в нее и стали надевать наручники. Тут злополучный агент-двойник пришел в себя.
«Меня обманули! — мелькнуло у него в голове. — Это все видимость — прекрасная квартира, новый севрский сервиз... Только чтобы
Эмилем овладело бешенство. Он дико закричал, стал вырываться из рук полицейских, разбил одному очки, другого укусил за руку. Он бушевал как зверь, попавший в западню, пока на его запястьях не защелкнули наручники.
Схваченных доставили в шербурскую крепость, подвал которой занимала тюрьма. Мадам Буффе и Эмиля поместили в одиночные камеры. Когда их уводили, красавица успела бросить быстрый взгляд на своего попутчика. В нем, этом взгляде, смешались сострадание и легкое презрение к этому бушевавшему, проклинавшему свою судьбу мужчине.
«Бедняга», — прошептала она, не думая о своей собственной участи.
Она давно знала, что такое когда-нибудь с нею случится, и внутренне была готова к провалу. Иногда ей хотелось бросить эти опасные игры в патриотизм, нотогда она вспоминала о мужчине, который вовлек ее в эту историю и ради которого она была готова на все, потому что страстно любила его. Это был «Поль».
— Можешь идти, Эмиль, ты свободен!
Эмиль не поверил своим ушам. Эти слова дружелюбно произнес Хуго Блайхер, вошедший в камеру и хлопнувший растерявшегося агента-двойника по плечу.
Это переполнило чашу терпения Эмиля. Слишком много событий обрушилось на его тугодумную голову за последние дни.
— Оставьте меня в покое! — голос его сорвался в истерический крик. — Вы... вы... притворщик... Обманули меня!
— Что с вами? — ровным голосом, чтобы успокоить Эмиля, спросил унтер-офицер. — При чем здесь обман, притворство?! Ты в самом деле свободен!
Но Эмиль ничего не мог уразуметь.
— Зачем же вы тогда разыграли спектакль с моим арестом? — недоверчиво спросил он.
— Он был нужен для того, чтобы никто не мог подумать, что ты сотрудничаешь с нами — ни один из прохожих на улице, ни мадам Буффе. Слухи могли бы дойти до ее скрывающихся в подполье хозяев, а с ними шутки плохи. Ведь ты не хотел бы получить пулю в затылок? Или умереть от взрыва гранаты, брошенной в окно спальни? Или же проглотить несколько капель быстродействующего яда, который легко подмешать в стакан с вином, заказанным в бистро?
Эмилю стало душно. Капли пота усеяли его лоб. Он засунул два пальца за воротник рубашки, который стал ему вдруг тесен.
— Но почему вы не предупредили меня об этом заранее? — спросил он настороженно.
Голос его звучал значительно тише. Блайхер уже не казался ему лгуном.
— Да очень просто. Тогда бы ты плохо сыграл свою роль, и
Когда же Эмиля пригласили в квартиру его соседки, где производился обыск, чтобы он помог сотрудникам немецкой контрразведки, он вновь почувствовал себя нужной и значительной личностью. Агент-двойник опять безгранично поверил немцам, а Хуго Блайхер стал для него образцом порядочности и благородства.
Эмиль испытывал странное удовлетворение в том, что оказался в роли победителя, в роли хозяина в той самой гостиной, где мадам и этот «Поль» так недостойно обошлись с ним. Дикий гнев овладел им. Он вспорол шелковые диванные подушки, разворошил широкую кровать, разорвал простыни, тяжело вдыхая воздух, наполненный ароматом нежных духов. Он сбросил на пол матрасы, вытащил, обливаясь потом, ящики комода, вывалил оттуда тончайшие шелковые чулки-паутинки, прозрачные трусики и рубашки и с наслаждением стал топтать их ногами, обутыми в грубые башмаки. Но ничего не нашел...
— Брось этот Мартышкин труд! — зло бросил фельдфебель из тайной полевой полиции. — Эта девка не так уж глупа, чтобы прятать секретные документы в собственной квартире!
И приказал прекратить обыск.
Но гнев продолжал клокотать в Эмиле. Он не утихомирился и стал поднимать ковры, застилавшие пол. Сначала в спальне, потом в гостиной. Под коврами здесь оказался желтый велюр, прибитый к полу гвоздями. В одном месте гвоздей не было. Сердце Эмиля ёкнуло. Он приподнял край велюра, просунул руку между ним и полом и вдруг нащупал какие-то бумаги. Это были записки, рисунки, схемы, планы... Среди них оказались фотокопии документов и донесения агентов... И самое важное — пофамильный список с псевдонимами и адресами подпольщиков, замыкавшихся на мадам Буффе.
Находка оказалась бесценной и имела колоссальное значение.
Поздним вечером Хуго Блайхер появился в одиночной камере, где содержалась мадам Буффе. Деревянные нары и расшатанная табуретка — вот и вся обстановка. Сырые стены покрыты плесенью.
Крепость в Шербуре со старинной тюрьмой в подвале была сооружена отнюдь не для дам.
Когда немец вошел, мадам Буффе встала, отошла к стене и оперлась о нее спиной, придерживая одной рукой свой плащ у шеи, словно желая скрыть ее. Другой рукой она опиралась о край нар.
«Чертовски красивая женщина, — мелькнуло в голове у унтер-офицера. — Непохоже, чтобы она занималась шпионажем из фанатизма, честолюбия или же из-за денег. Мотив, которым руководствовалась мадам Буффе, должен быть чисто женским».
И Блайхер стал прокручивать в голове различные варианты. Может быть, любовь? Тогда наверняка развязать ей язык поможет разговор о «Поле».
— Мы арестовали Поля, — сразу взял быка за рога Блайхер.
От него не укрылось, что, услышав это, женщина побледнела.