Кошак
Шрифт:
Приняв решение и обворожительно улыбнувшись стражу порядка, Стефи направилась прямиком к диспетчерским пультам. Охранитель вынужден был шагнуть в ту же сторону. Но он однозначно опаздывал, разведчицу от цилиндра отделяло значительно меньшее расстояние. Понимая, что не успевает, мужчина прибавил шаг, ариала отзеркалила темп; мужчина побежал, ариала же застелилась по полу, совершая резкие скользящие полупрыжки-полушаги. Раздался предостерегающий окрик: охранитель предупреждал о применении нелетального оружия, уже снимая с пояса внушительного вида агрегат. Стефи и не думала останавливаться. Она прекрасно знала, что брутального вида орудие — всего лишь парализатор. Безвредный для неё,
Выстрел из парализатора прозвучал в тот момент, когда разведчица, продавив одну из выпуклостей цилиндра, запрыгнула внутрь. Видимо, охранитель посчитал, что промахнулся, хотя на деле это было не так. Попавший в цель заряд бессильно стёк с её плеснувшей цветными разрядами кожи. Между тем работавшие за пультами мужчины уже поднимались на ноги, готовые дать отпор. Но какой может быть бой между профессионалом её уровня, и обычным недавним внешником, пусть и прошедшим первичное генетическое преобразование? Противникам хватило по тычку щепотью пальцев в нервные узлы. Дальше был эвакуационный люк, ведущий на нулевой уровень, откуда минутой ранее возник её преследователь.
Вперёд, вперёд, вперёд… Коридор безбожно петлял. Откуда-то из внутренних помещений в её сторону уже спешила пара бойцов. Организаторы задержания пытались залатать ими собственный прокол. Об этом поведала тактическая карта, услужливо выводимая оператором на сетчатку глаза. Не было и речи о том, чтобы в таких условиях менять личину, срочно нужно было уходить из космопорта.
В очередном подземном помещении она едва разминулась с очередным загонщиком. Пришлось спешно менять вектор движения. Позади, вслед вёрткой беглянке, разочарованно «сплюнул» плазменный бластер, и женщине пришлось вертеться ужом, чтобы одновременно уйти с линии обстрела и ввинтиться в ближайший боковой коридор. Удалось. Новое помещение. Ещё одно. Контейнеры, контейнеры, контейнеры. Огромные подземные склады, где товары дожидались погрузки. Здесь, под космопортом, было настоящее царство этого складского вертепа. Оперативный складской хаб, под завязку набитый товаром — готовым к погрузке на корабли или к вывозу в город — жил своей раз и навсегда отлаженной механической жизнью. Ему было плевать на суету человеческой мелюзги в обширных коридорах. Это давало неплохой шанс…
Выбор Стефи пал на ящик, который вот-вот должна была поглотить лента автоматического погрузчика. По сообщённой оператором информации, груз как раз готовился к отправке в столицу — то что надо проколовшейся подпольщице. И женщина постаралась на совесть, пытаясь сбить преследователей со следа. Системы слежения на несколько секунд потеряли её из видимости. Специальным электронным устройством республиканка вскрыла электронную защиту контейнера, вышвырнула оттуда ворох каких-то тканей, сама спешно занимая их место. Всё это время её мнимый интерактивный образ, призванный обмануть преследователей и их следящую электронику, заметался по помещению и наконец вывалился в один из дальних коридоров.
Сама разведчица замерла, анализируя окружающее её пространство всеми доступными ей органами чувств, усиленными дружественной электроникой. Когда погрузчик мягко подхватил её временное убежище и водрузил на дорожку транспортира, женщина немного расслабилась. Всё было тихо, преследователи гонялись за фантомом её электронной проекции. Тогда Стефи попыталась понять, в каком месте прокололась. Видимо, слишком расслабилась. Неожиданная любовная связь подействовала на неё уж очень расслабляюще, лишила осторожности. Ведь было очевидно, что охранители после происшествий в городе на взводе и роют землю в попытках выйти на эмиссаров Организации. Прошлый
Видимо, чутьё многоопытной подпольщицы не зря посылало в сознание импульсы пессимизма. В какой-то момент вся охраняющая её покой электроника взвыла, предупреждая об опасном облучении, но было уже поздно. Мощный стационарный парализатор уже отработал по контейнеру, гарантированно глуша даже выносливую республиканку. Последним действием охранной системы стала дезактивация ушного импланта связи. Пока его хозяйку будут вести до места заключения, он должен полностью рассосаться в крови, и опознать в женщине агента Дальней разведки станет невозможно. Только если она сама этого не захочет или её вынудят. Но это уже совсем другая история…
Триша лежала на боку, вытянувшись вдоль меня в струнку — лишь легонько приподнялась на локте для лучшего обзора. Её ножка, чуть согнутая в колене, была закинута мне на них живота, а свободная ручка по-хозяйски впивалась в волосы. Ослабляла хватку, и снова сжимала… ослабляла, сжимала… не забывая поглаживать коленом топорщащуюся возбуждением плоть. Совсем не реагировать на сильные рывки волос было невозможно, они возбуждали — особенно в той позе, в какой пребывал. Находиться под грудью столь роскошной женщины и сохранять спокойствие — вообще удел психов и стоиков, к каковым я не принадлежал. А уж видеть над собой её горящие торжеством глаза, ощущать ауру власти и сытого довольства…
— Остальные знают, что ты здесь?
— Теперь — да, — ровно ответила девочка, медленно облизав острым язычком коралловые губки, чем породила во мне новую волну возбуждения.
— Не боишься сорвать операцию?
— Нет. Мне на неё плевать. Я подумала, и решила, что такая операция не для валькирии. Ты должен быть рядом с сёстрами. Драться плечо к плечу. А не шхериться по каким-то норам.
— Думаю, в чём-то ты права. Я действительно не разведчик ни разу. Когда Нимфа хотела ретироваться, я, напротив, рвался в бой. В итоге дорвался… пусть развернуться в полной мере мне и не дали. Мне ведь натурально пришлось пересиливать себя тогда!
— Рада, что ты это понимаешь, кот. Это важно. Надеюсь, ты тоже сделаешь для себя выводы. Свою же роль я вижу в том, чтобы тебе в этом помочь. Как своему мальчику. Как своему брату.
И в этот момент, словно почувствовав направленность нашего с кошкой разговора, заголосил оставленный Нимфой инт. Не иначе, судьба через него хотела проверить прочность наших решений и воль. Преодолев мимолётное сопротивление сильной ладони, я метнулся к аппарату. Раскрыл голографический планшет. Почти одновременно с этим в дверь постучали. Единственная надпись на планшете гласила: «Я под дверью. Впусти. Друг».
— Что с дверью?
— Заблокирована, — безмятежно пропела Триша. Девочка по-прежнему ощущала себя хозяйкой положения и не собиралась идти на уступки.
— Послушай, Тиш. Ты должна спрятаться, — я огляделся по сторонам.
Стенная ниша для вещей была слишком мала для массивной кошки. В ванной вообще не было подходящих мест, если не считать саму чашу для воды. Кухня? Но там нет ничего, кроме стола и тумб. Движимый интуитивной догадкой, я заглянул под кровать. Перевёл взгляд на пепельноволосую и встретился с её недоумённым взглядом. По мере того, как смысл моих слов и жестов доходил до властной кошки, её брови всё больше хмурились.