Кошак
Шрифт:
— Что-то ты поразительную заботу о мужиках сегодня проявляешь… С чего бы это?
— Всё, всё, я уже закругляюсь! Давай подытожим. Природа ограничила регенерацию мозговой ткани. Да, да, не мы это придумал, а матушка-природа, за века и тысячелетия естественного отбора самых разных вариаций! Особи со стабильным мозгом наверняка проявляли большую способность к накоплению и хранению информации, чем особи с регенерирующей мозговой тканью. И вот мы, такие все из себя умные, достигшие невероятных высот в развитии человека и общества, пришли… к тем же самым выводам! Что мозговая ткань не должна регенерировать. Пришли как существа социальные, как части глобального социального монстра, как его винтики. Даже для нас, то есть не для одного человека, а для общества, состоящего уже не из отдельных людей, а из целых тканей и клеточек, заполненных людьми, вывод оказался тем же, что и для одного отдельного
— Да. Конечно, придётся ещё всё взвесить, обсудить…
— Вот! Вот что нам сейчас надо! Поработать языком! Так что давай, милый, как ты умеешь… А я пока тебе ещё что-нибудь порассказываю. Более приятное. Хочешь про нашу колонию узнать? Про политическую сферу? Кто здесь кто, и что у нас важного происходит?
— Ну ты и оторва, кошка! Но ты заслужила. Всё там тебе вылижу! Только имплантом сильно не дери, чтобы соображать мог.
— Не волнуйся, котик, тебе понравится… и рассказ, и ласка понравится… Когда я тебе про наших мальчиков и девочек говорила, то имела в виду чисто управленческие должности. Сам понимаешь, это ещё далеко не весь объём профессионалов. Сейчас Сектор Штарния прошёл первую стадию ассимиляции. Порядка тридцати процентов высокопрофессиональных кадров представлено полновесными гражданами, выходцами из Ядра Миров. Около двадцати процентов — из колоний с третьей стадией ассимиляции. Остальные — местные. Первичное генетическое преобразование также завершено, так что с полной уверенностью можно назвать нашу колонию Сектором средней паршивости.
— Генетическое преобразование?..
— Слушай, ну нельзя же быть таким варваром! — натурально возмутилась республиканка. — Чему тебя только твои кошки… а, ясно чему. Какой кайф! Молодец, котик! Будь ты хоть трижды варваром, но оставайся таким же… милым… мальчиком… Короче, организм и наследственность местных жителей видоизменены. Это ещё далеко не наши с тобой генетические кондиции, но и уже обычными внешниками их не назовёшь. Ещё пара поколений — и они станут частью нашего генетического фонда, нашего человеческого материала. Но с чего-то всегда нужно начинать эту череду преобразований… И так благодаря современным технологиям тот эволюционный процесс, что мы проходили тысячелетиями, сейчас ужался в одну-две сотни лет. Это, кстати, вторая причина, почему Республика вынуждена постоянно воевать. Мы банально не сможем переварить всех сразу. Слишком много там расплодилось наших братьев меньших по расе.
— Самая большая проблема у нас, кстати, не генетическая. Генетику подправить — дело техники. Куда сложней вытравить старые привычки, вытравить старые идеи и привить новые. Я тебя потом познакомлю с одной Старшей. Она руководит Службой Информации. Пропаганда и разъяснение республиканских ценностей. Так вот, сложнее всего с институтом семьи. Привыкли местные с детства воспитывать своих чад, вот и не спешат с ними расставаться. Мы же настаиваем на передаче детей в воспиталища. Из-за неадекватности местных и так вынуждены отправлять их в колонии с третьим уровнем ассимиляции… Местные просто не смогут нормально организовать работу воспиталищ, да и сами родители будут постоянно лезть. Но даже такое решение создаёт массу сложностей. Детей утаивают. Не регистрируют рождения, не наблюдаются у врачей в период беременности, рожают не пойми где… Проклинают тех, кто приходит забирать детей на обучение. Постоянные стычки на этой почве, нервы, политические протесты… Человеческий материал не скоро станет адекватным республиканским требованиям. Я уж молчу о квалификации и жизненных приоритетах вообще. Уже то, что они стремятся детьми заниматься, а не совершенствовать компетенции — говорит не в их пользу. Такие не потянут Экспансию. Они пока что лишь захребетники, иждивенцы для нас, но через это нужно пройти.
— Ещё нас постоянно достают всевозможные протестные движения. И ладно бы просто что-то горлопанили! Убивают, подкладывают взрывные устройства, пытаются агитировать. Сложно с ними. Ещё и пережитки их колониального прошлого… все эти организованные банды, тяга к
— Слышал. Я познакомился с ребятами из Отдела политического террора. Ты, кстати, не объяснишь, почему никто из республиканок не желает с ними нормально боевыми искусствами заниматься? Так и норовит на член усесться, а не работать наставником?
Кошка зафыркала, а потом, даже невзирая на мои ласки, разразилась заливистым смехом, который, впрочем, быстро перешёл в придыхания и стоны, когда девочке стало особенно хорошо.
— А что с них ещё взять, с этих недореспубликанцев? Они по генетике пока не дотягивают до нормальных наставниц. Если хочешь, покажи им что-нибудь своё, варварское. Может, это им зайдёт… В общем, из-за проблем по силовому блоку вас и выдернули из Республики. Слишком много всего накопилось. Нужно разрубить этот узел раз и навсегда, а в таком деле без валькирий — никак. Но я тебе детали рассказывать не стану, у Старшей своей спрашивай. Ты хоть и мечник, и даже Меч Республики, и даже такой милый котик… но нет. Только Старшая определяет, что должны знать по текущей задаче её кошки. У тебя же их аж две… Старших. Терроризируй их — уверена, если можно не утаивать информацию, они расколются. Тебе вообще-то сложно отказать…
Глава 13. Вне игры
Возвращался на Базу уже глубокой ночью. Илина рвалась подвести, но я отказался. Почему-то не шла из головы вскользь брошенная фраза про Маму — Верховную Боевой части Экспансии, — которая спала по два часа, да и то не всегда. Возможно, я проявлял излишнюю сентиментальность, но беспокоить уставшую республиканку отказался наотрез. Даже от её собственного транспорта отказался, чтобы не заставлять Высшую лишний раз дёргаться. Только нежно укрыл девочку, поцеловал в лобик и отправился вниз, к ожидавшему такси. Илина провожала меня странным взглядом, а с её лица не сходила немного глупая улыбка — похоже, моя забота была принята, и даже приятна, что бы ни говорила эта высокопоставленная и высокозанятая особа.
Ну а на базе от самых дверей уже поджидала Миска. В форме, но совершенно заспанная — явно поднялась только что, ради меня любимого. Я её прямо так и подхватил на руки, ещё и попенял на ушко, мол, незачем было переживать, не маленький. Валькирия заботу приняла как само собой разумеющееся. Когда же сгружал её на кровать, девочка безапелляционно увлекла меня следом. Потребовала раздеть её, раздеться самому. Я, под взглядом серо-стальных глаз, в которых морскими брызгами расплескались голубые прожилки, в полной мере проникся собственным ничтожеством. Ну как можно изменять такой женщине?! Морально раздавленный, готовый отрабатывать своё шляние налево, я улёгся, беспрекословно принимая на себя тяжесть многоопытной всадницы… Ощутил, как Миса погружает в себя мою разгорячённую плоть… Уже ощущая дуновения лёгкого касания, почувствовал, как метиллия вытягивается на мне во всю длину… А в следующее мгновение над самым ухом раздалось её сонное сопение: девочка спала! Вот что прикажете делать с этой кошкой?! Будить её, честно говоря, совершенно не хотелось, самому бы выспаться… Так и вырубился, под ней и в ней…
Утро началось в семь ноль-ноль разминкой, спаррингами, душем и совершенно нехарактерными для этого времени суток посиделками на татами. Кошки расположились в кружок, словно на Совете Стаи. Однако отличия были. Перед Миленой развернулась массивная гроздь голограмм, почти полностью скрывших нашу Старшую. Вскоре пространство перед ариалой начало очищаться, объёмные информационные массивы стали кочевать по всему кошачьему кружку. До меня быстро дошла суть происходящего: Старшая раскидывала задания вместе с ключевыми вводными, сёстры же с максимальной серьёзностью их изучали, уточняли непонятные моменты, ну а потом, одна за другой, стали подхватываться и покидать помещение. Даже на завтрак не остались! Опять же, чуть позже я узнал, что валькирии берут утренний моцион с собой и едят уже в дороге. Просто так у них было заведено на боевой миссии в городе.
Спустя десять минут на татами остались лишь мы с Миленой, Викера и Мисель, однако последние сидели недолго. Они как-то в один миг подскочили и принялись увлечённо махать когтями. Тогда я поднял недоумённый взгляд на Старшую. Для меня было очевидно, что только один человек в помещении не получил сегодня задания, и этим человеком оказался я.
— Милена, ничего не хочешь мне сказать? — я первым нарушил затянувшееся молчание.
Валькирия кивнула, после чего принялась сворачивать остатки всё ещё развёрнутых голограмм; когда же перед ней остался лишь чуть фосфоресцирующий от недавних возмущений воздух, повернулась ко мне.