Кощег
Шрифт:
Столкнулись облачка ровно на середине пути от одной стороны оврага до другой. Прогрохотало так, что земля с краев осыпаться стала. Кощег ухватил Злату за плечо и притянул к себе, та же стояла, как вкопанная. Из порожденного облачками сизо-лазоревого вихря ударила золотая ветвистая молния. Попав по камню, она обратила его в пыль.
— Так вот почему на дне оврага нет мусора! — воскликнула Злата. В ушах у нее все еще гудело от грохота, а потому ответной реплики Кощега она почти не расслышала.
— Счастлив наставить в познании, —
— Как же мы на ту сторону переправимся? — Злата решила не обращать внимание на грубость.
Кощег подобрал еще один камень. В этот раз кинул его не в овраг, а над ним, стремясь добросить до противоположной стороны. Молния — на этот раз серебристая — ударила в камень ровно посредине оврага. Прогрохотало. В ушах зазвенело.
«Следовало кинуть камень сразу на ту сторону: до того, как вихрь получился, — подумала Злата. — С другой стороны, и хорошо, что Кощег не сделал этого. Вдруг пролетел бы камень? Мы тогда решили бы, что опасности нет, и погибли».
— Здесь должен отыскаться мост, — поразмыслив немного, сказал Кощег. — Если, конечно, не развалился под тяжестью времени.
— А если обрушился?
— Овраг — не пропасть, — сказал он и пожал плечами. — Когда-нибудь да кончится.
— Так-то и пропасть не может опоясывать все яблоко земное.
Правда Злата уже начала в том сомневаться. Казалось, в здешних местах способно возникнуть все, чего можно или даже нельзя выдумать. Любая невероятная фантазия обретает воплощение и… готова начать охоту, растерзать и пожрать. Тем не менее, делать нечего, пришлось идти дальше.
Овраг не становился меньше, земля по обеим сторонам его не вздымалась и не опадала. Шли, как по тарелочке: ровнехонько. Чем дальше удалялись от места, над которым висел вихрь, плюющийся молниями, тем сильнее оживал лес. Шелестели травы, распускались цветы, ветви чуть шевелились, стремясь ухватить незваных гостей за одежду или поцарапать до крови. Наконец вдалеке забрезжило сталью и ржавчиной, показалось нечто, перекинутое через овраг. Нечто это мостом не являлось точно — с точки зрения Златы его и назвать-то так было изрядным оскорблением всех иных мостов, мостков и мостиков — и представляло собой оно два каната стальных и ржавых, между которыми накиданы трухлявые доски.
— И как только еще стоит? — прошептала она. — Видать, колдовством да чарами?
— Я пойду первым, — сказал Кощег, пропустив вопросы мимо ушей. — Уж если меня выдержит, то тебя — тем более.
— Вот будет радость, если нет, — пробормотала Злата.
— Если нет, то придется тебе идти дальше. Больше мостов не будет, а овраг истечет, когда в травяное море упрется. Обитает там, как и в лесу, всякое, но особенно опасаться придется огнегривов.
— Лошадей?
Кощег криво усмехнулся.
— Ну как тебе сказать? Лошадей… У моего Клячи зубы волчьи, а у этих — тигриные. Ударом
— Красиво, — оценила Злата. — Но опасно.
— Как и обычно. В явном мире всегда так, — проговорил Кощег с печалью в голосе, окинул мост взглядом и поставил ногу на первую шаткую дощечку. Та закачалась под его весом.
— Не надо! — воскликнула Злата, но спутник не послушал ее.
Кощег быстро перебежал на другую сторону и помахал рукой.
Злата шагнула вперед. Только встала на дощечку, проклятый мост закачался и заскрипел. Из-под крюков, в землю вбитых как казалось намертво, на которых висел, поползли вниз ручейки пыли и мелкие камушки.
— Стоять! — Кощег не говорил громко, но приказ будто по ушам ударил. Злата отпрянула.
Он быстро пробежал обратно, выставив в стороны руки и ставя ноги на одну линию. Злата тоже так умела, но отчего-то не в этот раз. Мост словно чувствовал, кто по нему идет. Он пропустил Кощега, видать знал здешних обитателей, а вот ее держать отказался. Возможно, чуял зачем пришла.
«Но, если так, коли даже мост бездушный знает, куда иду, не значит ли это будто Кощей…» — додумать она не успела. Кощег наступил на последнюю доску, левый крюк все же не выдержал и сорвался вниз.
Если бы она понимала, что делает, Злата, наверное, промедлила и упустила возможность спасти, но подалась вперед и ухватила Кощега за запястье она совершенно бездумно. Потянула, забыв о собственном равновесии. Уперлась в какой-то выступ, а потом земля под ногами осыпалась, и они оба свалились на траву.
— Хоть не в овраг, — пробормотала Злата, отряхиваясь.
— Чуть не упали! — рассмеялся Кощег, и не подумав поблагодарить. Словно сделанное Златой было само собой разумеющимся, и не стоило ни малейших усилий. — Видать, полюбоваться огнегривами у тебя на носу написано.
— Ты хотел сказать на роду? — поправила она.
— Не-а, — Кощег хмыкнул и сорвав листочек с ближайшего дерева отер Злате кончик носа. Тот оказался выпачкан в… малиновом соке.
— Это-то откуда? — удивилась она. Во рту вдруг возник аромат этой ягоды.
Кощег пожал плечами.
— Этот лес полон чудес.
Заночевать решили в удобном словно специально для привалов созданном дупле огромного дуба. Его, вероятно, и десяток человек не сумел бы обхватить. Места внутри оказалось достаточно, к тому же дуб являлся светлым деревом и никакой гадости, как от вяза или осины, ждать от него не приходилось.
Кощег сказал, что вблизи от оврага никто хищный не водится, и отпустил Злату одну собирать сухие ветки для костра. Сам же отправился охотиться, мол только он знает, что в этих краях есть можно, а от чего лучше держаться на расстоянии трех шагов, а лучше всех тридцати трех.