Кортик
Шрифт:
— Не ори! Ты знаешь, а другие не знают.
«Знаем!» — кричали одни. «Не знаем!» — кричали другие. Все старались перекричать друг друга, и в нескольких местах уже началась потасовка.
Коля поднял руку и, когда все утихли, сказал:
— Пионеры должны довести до конца то дело, которое начали их отцы и старшие братья, — дело коммунизма. В нашем районе уже есть три таких отряда: на «Каучуке», «Ливерсе» и Гознаке…
— А почему у нас нет? — спросил Миша.
— Об этом я и хотел вам сказать. Этот клуб, ребята, переходит в ведение
— Сейчас я ему задам один вопросик, — тихо проговорил Генка. — А имеют ли право пионеры скаутов лупить?
— Что за глупые вопросы! — рассердился Миша. — И вообще, что это у тебя за привычка: лупить да лупить… Лупить тоже надо с толком.
Часть четвертая
Отряд № 17
Глава 42
Уголок звена
— Пионер свое дело делает быстро и аккуратно, — размахивая молотком, разглагольствовал Генка.
Он стоял на верхней ступеньке деревянной лестницы, под самым потолком клуба, и прибивал к стене плакат.
— Вот-вот: «быстро и аккуратно», а ты уже целый час копаешься, — заметил Слава.
Одной рукой Слава поддерживал лестницу, в другой держал свисающий конец плаката.
Клуб готовился к торжеству по случаю пуска фабрики на полную мощность. С потолка свисали гирлянды еловых ветвей с рассыпанными по ним разноцветными лампочками. Пионеры кончали устройство звеньевых уголков. Пахло свежей елью, столярным клеем, краской.
Все пионеры были в новенькой форме защитного цвета. Костюмы им выдала дирекция фабрики, когда пионеры давали торжественное обещание. Отряду тогда вручили знамя, барабан и горн.
— Вот, ребята, — сказал директор фабрики, подписывая наряд на материал, — страна наша разута, раздета, только из разрухи вылезает, а для вас ничего не жалеет. Помните это…
Миша стоял, закинув кверху голову, и следил за Генкиной работой. Когда Генка прибил второй конец плаката, Миша крикнул:
— Слезай, довольно болтовней заниматься!
Генка слез и стал рядом с Мишей и Славой. Мальчики с удовольствием осматривали свою работу.
В центре звеньевого уголка помещался выпуклый фанерный щит: «Звено № 1 имени Красного Флота». Буквы были вырезаны в фанере и заклеены красной бумагой. Внутри щита помещалась электрическая лампочка. Буквы горели ярко-красным пламенем. Получилось очень красиво.
— А? Здорово? — хвастался Генка. — Никто так не придумал!
Действительно, ни у кого не было такого светящегося щита. Уголки были скромные, украшенные рисунками, вырезками из газет, лозунгами.
С банкой краски в руках мимо них пробежал маленький Вовка Баранов. Он чуть не задел Генку. Генка отскочил в сторону и с испугом посмотрел на рукав своей новенькой гимнастерки — не запачкал ли ее Бяшка. Но все было в порядке.
— Бяшка несчастная! —
К ним подошел вожатый отряда Коля Севостьянов.
— Коля, — сказал ему Генка, — смотри, как мы здорово придумали. Лучше, чем у всех.
— Неплохо, — равнодушно ответил Коля, — а хвастать этим нечего. Ваше звено старшее, у вас и должно быть лучше других… Поляков! — обратился он к Мише.
— Да? — отозвался Миша.
— Быстро! Со звеном на площадку. Там Коровин со своими пришел.
— Есть! — ответил Миша.
— Смотри, — продолжал Коля, — первая встреча самая ответственная. Сумеете подружиться — будут ребята ходить. Не сумеете — они больше не придут. Держитесь просто. Для первого раза постарайтесь вовлечь их в игру. Понял? Ну, отправляйтесь!
— Звено Красного Флота, — крикнул Миша, — становись!
Глава 43
Площадка
Пионеры выскочили из клуба и строем побежали на площадку — так назывался теперь задний двор. Ничто там, впрочем, не изменилось, только висела сетка для волейбола.
Возле корпуса на асфальте тесной кучкой сидели человек десять беспризорных. Некоторые из них курили. Все они были в лохмотьях, грязные, с нестрижеными волосами. Только один паренек был в новенькой серой кепке, вероятно, только сегодня где-то раздобытой. Они изредка перебрасывались между собой словами, не обращая никакого внимания на окруживших их маленьких ребятишек, с любопытством разглядывавших странных пришельцев.
Как было заранее условлено, пионеры сразу разбились на две группы и заняли места на волейбольной площадке.
— Еще шесть человек! — крикнул Миша, приглашая этим беспризорных вступить в игру.
Никто из них не пошевелился. И все время, пока пионеры играли, они сидели в прежних позах, равнодушные и к игре, и ко всему окружающему.
— Не поддаются! — прошептал Генка Мише.
Вместо ответа Миша, подавая мяч, сильно ударил его и направил прямо в группу беспризорных. И это не произвело на них никакого впечатления. Только Коровин лениво отпихнул мяч ногой.
Пионеры играли с азартом. Поминутно слышались выкрики: «пасок», «бей», «удар», «режь», «свечка», «туши», «мазила», но это не подзадоривало беспризорных. Некоторые из них, прислонившись к стене, дремали, жмурясь от солнца.
«Они присматриваются, сразу их не вовлечешь, — думал Миша, — но как бы они не ушли».
Миша дал свисток. Игра прекратилась. Девочки остались на площадке, мальчики подсели к беспризорным.
— Здорово, Коровин! — сказал Миша. — Как дела, тезка?
— Ничего, — нехотя ответил Коровин, — помаленьку.