Корсар
Шрифт:
— У нас только предварительные наброски — времени было мало. Есть два мнения о том, что такое Иерусалимский камень. Вернее, даже три. Третье — мнение большинства, в двух словах выражается просто: камень — миф. Но не будем о большинстве. Итак, по одной версии, Иерусалимский камень — это круглый полированный рубин, кабошон, размером с бейсбольный мяч, на котором вырезано некое изречение, предположительно сто пятнадцатая сура, которой нет в Коране, так как Мухаммед верил, что столь восхитительные слова можно
— И что в ней говорится?
— Смотря за кого ты. Радикалы утверждают, что там про убийство неверных с утра до ночи, более умеренные — что там сказано о мире между мусульманами и христианами.
— В общем, никто толком не знает.
— Именно, — хмыкнул Марк. — Берем любой предмет, наделяем его способностью нести особое знание или силу, и вуаля — легенда будет жить в веках. Как ковчег Завета. Сплошной мухлеж, а до сих пор ищут.
— Переходи от комментариев к делу.
— Ладно. Говорят, что в Иерусалим его привез Саладин. Он взял город в тысяча сто восемьдесят седьмом году, и с тех пор камень хранился в кедровом ларце прямо под Куполом Скалы — там для него якобы нашлась потайная пещера. Еще легенда гласит, что всякий, увидевший камень, ослепнет или сойдет с ума. Очень удобно, правда? И вот пролежал он там, в подземелье, до Шестого крестового похода — это тысяча двести двадцать восьмой год. Тогда император Священной Римской империи Фридрих Второй договорился с египетским султаном, что весь Иерусалим, кроме Купола Скалы и мечети аль-Акса, перейдет под покровительство христиан. Впрочем, германские наемники в союзе с тамплиерами захватили Купол Скалы и вывезли камень.
— Зачем христианским рыцарям святыня ислама?
— А они не считали, что это мусульманская святыня. Помнишь, я говорил, что есть два мнения. Так вот, здесь они пересекаются. Видишь ли, тамплиеры вообще не верили, что Иерусалимский камень — это рубин. Они полагали, что это кулон, который тысячу лет назад носил человек по имени Дидим.
— Первый раз слышу, — удивился Макс.
— Тебе он известен как Фома Неверующий, один из двенадцати апостолов, — пояснил Эрик.
— А что же кулон?
— Ты помнишь, что библейский Фома не поверил в воскресение Иисуса и пожелал прикоснуться к его ранам. В Библии не сказано, коснулся ли он их в итоге, но тамплиеры были убеждены: коснулся. Они считали, что Иерусалимский камень — это кристалл, в который алхимик по имени Йоасаф заключил капли крови Христа, оставшиеся на пальцах у Фомы. Потом из кристалла сделали кулон, а он попал в руки мусульман, когда Саладин штурмовал Иерусалим.
— В таком случае мусульмане уничтожили бы кристалл, разве нет? — уточнил Хэнли.
— Вообще-то нет, — возразил Эрик. — Саладин уважительно относился к христианам и их церквям. Кулон он не вернул, но
— Так или иначе, не то рубин, не то кулон попал к тамплиерам. А как он оказался в могиле аль-Джамы?
— Так ведь корабль, который вез его на Мальту…
— …захватили берберийские пираты, — сам ответил на свой вопрос Хуан.
— Кто-то из предков аль-Джамы, — уточнил Эрик. — Кедровый ларец переходил от отца к сыну до самой смерти аль-Джамы. Генри Лафайет лично поместил его в могилу — там камень остается и по сей день.
— Полная чушь! — в сердцах бросил Марк. — Командир, видели бы вы сайты, на которых мы это нарыли, — сразу бы все поняли. Миф вроде лохнесского чудовища, снежного человека и «Летучего голландца».
— В мифе о Ноевом ковчеге крупица истины отыскалась — вспомни прошлое задание. — Командир помолчал. — От Лафайета нам точно известно, что в последние месяцы жизни аль-Джама пришел к миру между христианами и мусульманами. Выяснилось это совсем недавно, так? Значит, любители всяких заговоров пока не в курсе. Давайте рассуждать. Предположим, верна первая теория, и камень — это рубин с последней сурой из Корана. Что, если аль-Джама прочел надпись и слова Мухаммеда запали ему в душу? Такое ведь возможно?
— Возможно. Но с чего бы камень попал именно к нему?
— А почему нет? Аль-Джама был имам, все его предки промышляли пиратством. Даже если корабль тамплиеров ограбил кто-то другой, камень мог достаться им в качестве выкупа.
— Давайте ближе к делу, — вставил Макс. — В данный момент не так важно, что это за камень и где он. Куда важнее спасти госсекретаря и помешать планам аль-Джамы.
— Ты, помнится, упоминал, что ливийцы заявляют, будто аль-Джама — это наш друг Тарик Ассад.
— Ну да. Отвлекающий маневр.
— А что Эдди? Есть данные, что Ассад как-то связан с людьми аль-Джамы?
— Нет. Зато с сегодняшнего утра у его дома и в порту кишат агенты. Ливийцы и правда собираются его брать.
— Когда шум уляжется, у них уже будет козел отпущения, — пояснил Эрик. — Устроят показательный процесс и казнят его за организацию нападения.
— Не просто так ведь его выбрали? В чем-то Ассад все же замешан. Макс, пускай Эдди сам его возьмет. Нужно поговорить.
Кабрильо посмотрел на Мерфи. Давно небритый, он буквально обмяк в кресле. Казалось, силы оставили Марка, но нет — глаза светились жаждой деятельности. Последнее время над Мерфи часто подтрунивали и вот наконец взяли на настоящее задание. Он немало пережил за последние двое суток; впрочем, Хуан не сомневался: новое дело Мерфи по плечу.
— Ну как, готов к очередной поездке?
— Да. Только сначала душ.
— Отправляйтесь с Эриком в Тунис и отыщите могилу аль-Джамы.