Корсар с Севера
Шрифт:
Молодой человек завертел головой во все стороны, впитывая терпкую южною красоту, совсем не похожую на красоту его северной Родины. Полюбовавшись, тряхнул поводьями и медленно поехал вниз – вдоль широкой и опрятной улицы, сплошь застроенной беломраморными дворцами. Кое-где за оградами росли стройные кипарисы. Улица оказалась длинной и довольно людной. Даже несмотря на ненастье, в попутном и встречном направлениях двигались обозы, носилки, всадники, да и просто пешеходы в разноцветных одеждах, с преобладанием изумрудно-зеленых и темно-голубых
Улица вела в гавань. Но всадник свернул направо, а там… А там шумело людское море! Спору нет, велик новгородский Торг, велик и славен, но тут… Люди всех рас, всех цветов кожи, азартные крики, блеск дорогих тканей, полуобнаженные танцовщицы в золотых браслетах, запах пряностей и всепроникающий разноязыкий гул.
Белобрысый спешился, взял ишака под уздцы, стал пробиваться вперед, то и дело глазея по сторонам. Танцовщицы! Акробаты! Фокусник, глотающий пламя!.. Белобрысый задержался у рядов башмачников, обернулся и… О, Боже! От ишака-то осталась одна уздечка! Сперли, сволочуги!
Досадливо сплюнув, он швырнул бесполезную уздечку оземь:
– Эх, мать твою…
Волшебная фраза! Башмачник, оказавшийся подле него, подпрыгнул, показал в улыбке редкие зубы:
– Рус?!
– Рус, рус.
Башмачник отвернулся от него, заорал кому-то:
– Яган! Эгей, Яга-а-ан!
– Салам, Мюккерем-ага, – растолкав плечом приценивающихся к разноцветным башмакам покупателей, подошел мужик с русой бородой, в коричневой кожаной шапке с отворотами и добротном темно-голубом полукафтане с коричневыми обшлагами, какой носили турецкие артиллеристы – жопеги. К желтому шелковому поясу была привешена сабля.
– Салам, Яган-эфенди! – Башмачник кивнул на белобрысого: – Рус.
– И что с того, что рус? – недовольно буркнул мужик по-русски и уже собрался уйти.
И ушел бы, если б белобрысый крепко не ухватил за рукав:
– Невольничий рынок подскажи, батя!
– Шайтан тебе батя! – ухмыльнулся мужик. – Просто так любопытствуешь иль продать кого хочешь?
– Скорее, купить… Мне бы раиса, управляющего.
– А зачем тебе раис? – Воровато оглянувшись, мужик отвел парня за портик. – В этом деле и я тебе помочь могу, без раиса. Ты не думай, это тебе значительно дешевле станет! Ну, так как? Какой товар нужен? Девки? Парни? Мастеровые? И сколько?
– Пока только двое… Даже не знаю, и где они.
– Найдем, если в Стамбуле, не сомневайся! Я на рынке всех знаю. И раиса, и тех, кто учет ведет… А ты так бы сразу и сказал, что с выкупом приехал.
– Так я… Эх!.. В общем, меня интересуют двое. Муж – примерно твоего возраста, только повыше будет. И парень, вьюнош, – лет пятнадцати. Парень белявый, очи синие. А муж… хм… в общем, тоже не урод какой… Да! На щеке родинка!
– Вот тут? – Мужик показал пальцем себе на щеку.
– Тут, – обалдел парень. – Зовут Олег…
– …Иваныч. Знаю такого. Здесь его Ялмыз Эфе кличут. Вернее, кликали… Опоздал ты, паря! Хотя… Говорят, они в Магриб
Выслушав неожиданного знакомца, белобрысый воспрянул духом. Спросил даже, кого хоть благодарить за помощь.
– Иван я. Яган по-здешнему. А тебя как кличут?
– Олександр из Новгорода.
– Оба-на! Далече забрался. Видно, важные знакомцы у Иваныча… С тебя, кстати, десять акче.
– Чего?
– Ну, монет местных… Шайтан с тобой, возьму и новгородские.
– Да хоть сто бери, добрый человек!
Яган строго взглянул на возрадовавшегося Олександра:
– Сказал десять – значит, десять. И не для корысти, а для порядку. Деньги тебе, чай, и в Магрибе сгодятся, только смотри не проворонь, разиня!
– Это почему же разиня?
– А ишака на базаре не у тебя, что ль, сперли? Ладно, прощевай, паря! Счастья тебе и удачи.
– Тебе так же, Ива… Яган.
…Плыть в Морею хозяин фелюки Гасан наотрез отказался – нечего там ему делать было. А вот Магриб оказался ему в самый раз. С утра и отчалили. По маршруту Триполи – Махдия – Тунис.
Зеленоватые волны мерно наползали на низкий песчаный берег, шипели, исходя грязно-бурой пеной, и медленно откатывались обратно. На рейде небольшой бухты, в стороне от других кораблей, словно чумной, стоял «Тимбан» – потрепанный врагами и бурями корабль Селим-бея. Покачивался на волнах, щетинился обломками весел. Рваные флаги его уныло провисали в воду. Под стать кораблю было и настроение у команды – у тех, кто остался в живых, уцелел после страшного боя. От венецианцев ушли. Не только чудом и волей Аллаха, но и благодаря собственному мужеству и опыту капитана.
Пока команды нескольких галер находились в столь печально закончившемся рейде, остальных людей Селим-бея вводил в искушение коварный красавец Джафар аль-Мулук, давно уже метивший на роль предводителя тунисских пиратов. Он давно уже интриговал против Селим-бея, наушничая правителю Туниса Осману, даже подкупил старого слугу Селима – пройдоху Касыма.
Осман, благосклонно внимая сплетням молодого Джафара, предпочитал все же придерживаться золотого римского правила: «разделяй и властвуй». Но теперь выдалась наконец замечательная возможность уничтожить старого Селима – и Джафар упускать ее не собирался.
Сразу после возвращения в Тунис потрепанной штормом эскадры во главе с «Йылдырымом» Джафар аль-Мулук начал подбивать людей провозгласить своим пашой именно его, Джафара. Не поленился, самолично обошел всех раисов – спонсоров пиратских набегов, не забыв зайти и к «теневому раису» – мулле Новрузу-хаджи, хоть и знал, что тот приятельствует с верным Селиму Шафихом-эфенди.
Все рассчитал коварный Джафар. Одного не учел – что вырвется вдруг Селим-бей из расставленной ловушки. Не прибили его венецианцы, чтоб их ифрит сожрал!