Корсаков
Шрифт:
Однако это ещё раз подчёркивает, что чёрта с два мне удастся отсидеться в нейтралитете. И уж тем более спокойно прожить вторую жизнь. Что в прошлой России, что в этой, похоже, любое поколение живёт в ту самую эпоху перемен, которую проклинают китайцы. Тяжёлые времена и бесконечный кризис, переходящий в кризис, — это бич всего человечества.
И он не зависит ни от политического строя, ни от социального положения. Впрочем, могу ли я действительно что-то изменить, покажет лишь время.
— Благодарю за беседу, Маргарита Ивановна, — с улыбкой поднялся я, после чего протянул ей руку. —
Ростова передёрнула плечами, как будто замёрзла. Так что я снял с себя пиджак и накинул его девице на плечи. Какими бы ни были наши отношения, а как дворянин я обязан помочь. Пускай сейчас летний вечер, и не так холодно, но я ведь недаром брал с собой плащ, когда ехал сюда.
— Спасибо, Иван Владимирович, — чуть прижавшись к воротнику пиджака, вздохнула Ростова.
Она взяла меня за руку, и мы направились к особняку. От меня не укрылось, как Маргарита Ивановна пару раз успела прижаться носом к вороту моего пиджака и вдохнуть поглубже, с блаженной улыбкой на лице. Фетишистка, блин.
Впрочем, предмет одежды был мне возвращён сразу же, как мы вошли внутрь. Слуги Лопухиных сопроводили нас обратно в зал приёма. Ростова извинилась и, счастливо улыбаясь, направилась к своим подружкам. Я же оглядел помещение, ещё раз убедился, что никому пока что неинтересен, и счёл свой долг исполненным.
Пригласят меня ещё раз или нет, спорный вопрос. Но положенное этикетом время я отбыл, и пора возвращаться домой. Оставаться до конца меня бы даже приказ великого князя не заставил. Не хотелось мне находиться здесь.
Вечер окончился подробным отчётом, который я поведал матушке. Выслушав мои выводы, Анастасия Александровна печально вздохнула, но ничего говорить не стала. Так что я ушёл спать.
А утром, едва рассвело, я взял машину с водителем и отправился в корпус целителей. В то, что случится новое нападение, я не верил. Не после такого оглушительного провала, да и правы были жандармы — смысла за мной охотиться больше никакого.
Так что, встретившись с Метёлкиным, мы пересели в дежурный автомобиль, на этот раз с другим водителем, и отправились по списку пациентов. Всеволод Серафимович после нападения оправился совершенно, я тоже переспал с отвращением, которое ощутил в особняке Лопухиных, так что к первому пациенту прибыли быстро и оба в рабочем настроении.
— Взгляните, Иван Владимирович, — проговорил целитель, когда мы вошли в палату. — Множественные переломы позвоночника и конечностей. Спинной мозг разорван, пациент в коме. Ваши действия?
Я посмотрел на закованного в гипс мужчину, прежде чем отвечать. Вопрос меня нисколько не смутил, всё равно моя задача — дозировать воздействие. Дар требует исцелять тех, кто нуждается в помощи, но мне необязательно доводить дело до конца. В этом я уже успел убедиться.
Пациент работал крановщиком. Что бы там ни случилось, рухнул он с порядочной высоты, да не в стог сена. Удивительно, что выжил вообще — целых костей у него практически не осталось. Впрочем, каска защитила самое главное — голову, а остальное поправимо.
— Начну с диагностики, — заговорил я. — Затем выберу наиболее пострадавшие участки. Сейчас, пока мы ещё не приступили, мне видится, что это
Метёлкин, стоящий по другую сторону койки, кивнул.
— Приступайте, посмотрим, что вы найдёте.
Я поднял ладонь, и её окутал зелёный огонь. Сканирование всего тела проходило не слишком быстро, однако имело существенный недостаток, потому им старались не особо пользоваться. У каждого взрослого годам к тридцати уже накапливается столько проблем и отклонений от нормы, что можно словить сенсорный шок от количества необходимых вмешательств.
В итоге слишком глубокая диагностика может выявить столько сложностей, что до главной травмы мы доберёмся не сразу. Благо со мной есть второй целитель, который если что подстрахует.
— Сотрясение, — озвучил свою первую находку я. — Можно исправить без последствий.
— Дальше, — велел Всеволод Серафимович.
— Смещение шейных позвонков. Вижу трещины, седьмой позвонок раздроблен, — сообщил я. — Здесь же первое повреждение спинного мозга.
— Продолжайте.
Я говорил, что видел, Метёлкин делал пометки на своём планшете с каждым моим комментарием. Крановщику однозначно повезло, что он попал к нам в руки. Откуда у него болезнь бурильщиков, оставалось только догадываться, но её я обнаружил. Как и песок в почках, удалённую селезёнку, а также каждый перелом в теле.
Уже после завершения глубокого сканирования мне потребовалось присесть и передохнуть. До лечения мы ещё не дошли, а я уже выложился на полную. Что не могло не печалить — я как-то думал, что у меня значительно больше сил имеется в запасе.
— Передохните, Иван Владимирович, — обратился ко мне куратор, откладывая планшет на прикроватную тумбочку. — Как видите, такая диагностика сама по себе крайне тяжела для новичков. Однако не стоит переживать, что вы отдали ей весь свой резерв. Во-первых, ваши силы быстро восстановятся, во-вторых, вы теперь знаете все проблемные участки, в-третьих, у вас есть время подумать и выбрать правильную тактику исцеления.
Я кивнул, пережидая, пока слабость пройдёт. Метёлкин не спешил вмешиваться в процесс и спокойно ждал, стоя у окна.
Про тактику он сказал неспроста, так что следовало правильно рассчитать собственные силы и предложить порядок действий, который быстрее поставит пациента на ноги. Сам Всеволод Серафимович, разумеется, будет и страховать, и заканчивать исцеление после меня. Однако ударять в грязь лицом не хотелось, потому я действительно подумал о том, как действовать дальше.
— Со временем такая диагностика, — не оборачиваясь ко мне, заговорил куратор, — будет даваться вам значительно легче. Разумеется, не бесплатно, и усилия всё ещё придётся прикладывать. Однако со временем вы набьёте руку. Честно скажу, Иван Владимирович, дар у вас сильный, и понимание достаточно глубокое. Некоторые младшие целители и близко не могут того, что у вас получилось за один сеанс. Главное — не зазнавайтесь и помните, что в нашем призвании важна практика.