Корсаков
Шрифт:
Глава рода Корсаковых улыбнулась куда мягче, чем прежде. Вообще, эти переходы от опытного целителя, наставляющего глупых юнцов, к заботливой любящей матери она проводила по несколько раз на день. Так что я давно привык отличать, в какой ипостаси передо мной Анастасия Александровна, и вести себя с ней соответственно.
— Что ж, посмотрим, как ты справишься, Ваня, — проговорила матушка. — Но не забывай, пожалуйста, что именно это — твой экзамен. Я уже неоднократно предупреждала тебя, что не стоит спешить поступать на службу. У тебя есть ещё три года, прежде чем тебе придётся куда-то пристраиваться.
Тоже правда, не так уж сложно с помощью нашей магии убить — хоть преднамеренно, хоть по неосторожности. Организм человеческий — очень сложный механизм, который крайне легко вывести из строя неточным или неправильным воздействием.
И это — одна из причин, почему целители обязаны проходить куда более жёсткую подготовку, чем обыкновенные врачи и доктора. Мы не учимся анатомии, мы видим человека насквозь сразу, не предполагаем проблему, а точно определяем её. Но всё это приходит с опытом, и потому нужен наставник, который проследит, чтобы ты не убил никого. Неодарённым именно работать в этом аспекте гораздо проще. Терапевт или уролог вряд ли убьёт кого-то по причине невнимательности на осмотре, а вот целитель — запросто.
— Хорошо, матушка, я потрачу столько времени, сколько мне реально понадобится, — не стал спорить я. — Кстати, нужно будет у самой Инны спросить, вдруг она захочет устроить себе гетерохромию.
Анастасия Александровна покосилась на меня с осуждением во взгляде.
— Никаких экспериментов, Ваня, — строгим тоном велела она. — Всё, что Инна пожелает сделать с собой — только после того, как ты закончишь восстанавливать ей зрение. Тогда ты уже не будешь отвечать за её здоровье и дефекты. А если оттенок будет отличаться — какое же это качественное исцеление? Всё равно что лишние пальцы вырастить.
— Разумеется, матушка, — кивнул я. — Хотя попробовать, конечно, было бы интересно.
Была у меня идея, как заработать и славы, и влияния. В этом мире пока что не существовало эстетической медицины в том виде, в каком она была доступна в моей прошлой жизни. Благородным фамилиям вмешательство целителей для подобных вещей не требовалось — у нас ценится именно природная, естественная красота, которая сразу же демонстрирует поколения благородных предков. А для простых жителей Российской империи подобные процедуры были бы не по карману.
Однако убрать жир с боков, подтянуть подбородок — почему бы и нет? Хирургическое вмешательство в этом вопросе будет неприемлемо для дворянства и считается обманом окружающих. А если ты похудел или мышцы накачал — так всегда можно сказать, что это у тебя от природы или личный тренер помог.
И скажите, кто откажется от такой
Но такой амбициозный проект требует известности и подтверждённого мастерства. А у меня ни того ни другого пока что не имеется. В лучшем случае, возможно, лет через десять, я и наберусь кое-какого опыта.
— Приехали, ваша милость, — сообщил водитель, останавливая машину перед воротами особняка графов Никитиных.
Створки разъехались, впуская нас внутрь, и автомобиль быстро прокатился по подъездной дорожке к высокому крыльцу. По ступенькам уже спускался лично хозяин дома, глава рода Никитиных.
Владислав Васильевич был человеком уже очень пожилым. Девяноста два года, за которые он успел очень многое. Но до сих пор время было над ним не властно, спина графа оставалась прямой, ходил он без трости, в отличие от многих стариков гораздо моложе Никитина. А цепкий взгляд сразу же прошёлся по нам с матушкой.
Я до сих пор ни разу не встречался именно с самим главой рода, всё время видел лишь его сына — отца Инны. Так что ничего удивительного не было в том, как диалог повернулся дальше.
— Анастасия Александровна, — мягким голосом произнёс его сиятельство, — я счастлив видеть вас у нас дома.
— Благодарю, Владислав Васильевич, — с положенным этикетом реверансом ответила матушка. — Позвольте представить вам моего сына, Корсакова Ивана Владимировича.
Граф перевёл взгляд на меня и протянул ладонь, на пальце блеснул перстень главы дома.
Я пожал его руку.
— Для меня честь познакомиться с вами, ваше сиятельство.
Он вежливо улыбнулся в ответ и убрал руку, как только это стало возможно по этикету. Я же ничем не показал, что мне стало известно о его состоянии здоровья. Граф был стар, очень стар, и несмотря на то что снаружи он ничем этого не выдавал, выглядя лет на шестьдесят, внутри он уже был почти мёртв.
Полгода максимум, и его сын станет главой рода. Если, конечно, остальная родня не успеет перехватить контроль над графским наследством.
— Взаимно, Иван Владимирович, — заверил граф Никитин. — Ваша матушка сказала, что именно вы будете восстанавливать глаза моей внучке.
— Именно так, Владислав Васильевич, — подтвердил я.
— Что ж, вы уже доказали, что вы — человек дела, — произнёс он. — И я могу доверить вам безопасность Инны Витальевны. Прошу вас следовать за мной.
Глава 5
Изнутри особняк Никитиных я уже видел неоднократно — всё же не впервой в гостях оказались. Но глава рода повёл нас не в привычные помещения, куда допускались посторонние, а во внутренние комнаты.
Слуги, попадающиеся нам на пути, не прерывали своих занятий, делая вид, будто их здесь и вовсе нет. И это было правильно, если бы они кланялись каждый раз, как видят хозяев или их посетителей, громадный особняк оброс бы пылью и грязью.
— Скажите, Владислав Васильевич, — заговорила матушка, пока мы шли через длинный коридор с громадными окнами, выходящими во внутренний двор, — как сейчас себя чувствует ваша внучка?