Коррида на раздевание
Шрифт:
– Почему? – нахохлился Афанасий.
– Неизвестно, кого найдешь, – пояснила Ангелина Борисовна. – Хорошая мать ребенка никогда не бросит.
– Понимаю, – по-взрослому ответил паренек. – Но вдруг мама во мне нуждается? Вдруг ей плохо? И, возможно, она раскаивается, что бросила меня.
Ангелина встала.
– Фася, ты хороший мальчик, умный, но жизненного опыта не имеешь. А у меня он есть. Печальный. Почти все воспитанники-подкидыши, которые нашли своих родных, потом горько пожалели о знакомстве с ними. Родители часто оказывались уголовниками, наркоманами, пьяницами. Мерзавцы в свое время не захотели ребенка воспитывать,
Директриса открыла сейф.
– Я не имею права тебе личное дело показывать, но ты умный, болтать направо и налево не станешь. Вот, смотри.
Перед Афанасием на стол легла папка.
– Изучи внимательно, – велела Ангелина, – рассмотри фото одеяла, пеленок, корзинки, соски, себя самого в возрасте нескольких дней. Снимки милиция делала. Следователь очень хороший делом занимался. Кстати! Он жив-здоров, до сих пор работает, Ступенькин Прохор Сергеевич. Дам тебе его служебный телефон, он расскажет, как тебя взял на руки, а ты его опрудил.
Афанасий молча пролистал папку, добрался до анкеты. «Мальчик. Дата рождения – 29 февраля (предположительно). Имя – Афанасий (предположительно). Отчество – неизвестно. Мать – неизвестна. Отец – неизвестен. Медучреждение, откуда поступил в дом малютки, – неизвестно. Справка о рождении – отсутствует. Вес – 3,520. Рост – 51 см (обмер и взвешивание сделано медсестрой Ивановой в доме малютки). Первичный осмотр педиатром в роддоме – данные отсутствуют».
Афанасий закрыл папку.
– Сейчас отыщу телефон Ступенькина, – пообещала Ангелина.
– Не надо, – отмахнулся подросток, – он же обо мне ничего, как и вы, не знает.
Директриса обняла мальчика.
– Афанасий! У тебя не очень радостное детство. Как я ни стараюсь, но в интернате настоящую домашнюю обстановку не создашь. Вас кормят, поят, одевают, не обижают, не бьют, поверь, не везде так. Но мамой я каждому стать не могу и воспитатели тоже, у нас дома свои дети есть. Не стану врать, я сына-троечника люблю больше, но прекрасно отношусь и к тебе. Выслушай меня внимательно. Золотую медаль, о которой ты мечтаешь, не получишь. Их на каждую школу определенное количество выделяют. Понятное дело, желанная награда сироте без роду-племени не достанется. И в институт без блата трудно пролезть. У тебя один путь – спорт. Получи звание мастера, и любой вуз тебя принять за счастье сочтет. Забудь про все. Выкинь из головы мысли о родной семье. Тебе ее никогда не найти. Утром школа, потом спортивный зал. Квартиру, которая тебе положена, я выбью. Обещаю.
Глава 3
Рыбаков окончил школу с одной четверкой по истории. Выпускник не расстроился, он понимал, что учительница, которая не поставила ему «отлично», просто выполняла приказ начальства: завалить детдомовца, который шел на золотую медаль. У Рыбакова было много блестящих кубков за победы в соревнованиях. В институт физкультуры на отделение, где готовили специалистов по реабилитации, мастер спорта, чемпион, почти
Ни одной четверки за все сессии, аспирантура, защита кандидатской. Молодого ученого научный руководитель, академик, взял под свое крыло, устроил его на работу. Впереди расстилалась широкая дорога к докторской диссертации, профессорской должности, заведыванию кафедрой. И вдруг! Афанасий ушел из НИИ, где его считали звездой, и… открыл свой фитнес-клуб.
Научный руководитель приехал посмотреть на бизнес ученика и очень расстроился.
– Фася! Откуда эта дурь? Две комнаты в подвале! Какие-то непонятные тренажеры, их словно на коленке сделали!
– Примерно так и было, Наум Моисеевич, – согласился Афанасий, – один мастер их по моим чертежам соорудил. Я придумал гимнастику. Новый вид.
– Что? – засмеялся академик.
– Диейогетика, – пояснил Фася.
– Зверь страшный, – хмыкнул Наум Моисеевич, – не выговоришь.
– Диета, плюс йога, плюс акробатика, – выпалил Рыбаков.
– Сон разума рождает чудовищ, – буркнул научный руководитель. – Где деньги взял?
– Квартиру продал, – весело сообщил кандидат наук.
– Идиот! – не сдержался Наум Моисеевич. – Кретин! Почему не посоветовался с умным человеком? Со мной? Где ты сейчас живешь?
– Комнату снял, – пояснил парень. – А у вас спина болит!
– Экий секрет, – поморщился академик, – она у всех в моем возрасте кукарачу пляшет.
– Слабые мышцы плюс лишний вес, – поставил диагноз Афанасий, – сидячий образ жизни, жрательно-телевизионный отдых. Хотите я из вас за три месяца огурец сделаю?
– Позеленею и покроюсь пупырьями? – засмеялся Наум Моисеевич.
– И хвостик зацветет, – пообещал бывший аспирант.
– Заманчивое предложение, – развеселился академик, – насчет хвостика.
– Ни копейки не возьму, – продолжал Афанасий.
– Любезный, это я, если на такую глупость соглашусь, с тебя ни копейки не возьму, – хмыкнул Наум Моисеевич.
– Хоть попробуйте, – взмолился Рыбаков, – вот сюда лечь надо.
– О-хо-хо, грехи мои тяжкие, – прокряхтел профессор, укладываясь на топчан. – Кто мне объяснит, почему я решил тебе подчиниться? Прямо дыба тут.
Через пятнадцать минут Наум Моисеевич встал и удивился:
– Поясница не ноет.
– Я же обещал! – обрадовался владелец фитнеса.
Спустя четыре месяца друзья и коллеги стали спрашивать академика:
– Вы молодильные яблочки едите?
– Фитнесом занимаюсь, – смеялся тот, – сбросил десять кило, спина как новая. Могу дать адрес.
Прошло два года. Афанасий переехал из подвала в трехэтажное здание, нанял тренеров, диетологов. Диейогетику он, по совету Наума Моисеевича, переименовал в дигетику. От клиентов отбоя не было. Народ худел, стройнел, обрастал мышцами. В зале излечивались от мигрени, истерик, депрессии, различных болей, бронхита, аллергии. Одно плохо – Афанасий ставил жесткое условие: или ты слушаешься тренера во всем, или уходи. Не каждый мог выдержать предложенный режим: утром обливание холодной водой, потом скромный завтрак, в среду и пятницу не есть белковой пищи, три тренировки в неделю. Многие убегали, но те, кто оставался, хорошели на глазах.