Корректировщики
Шрифт:
Обсуждать с Ритой сегодняшнюю драку Павлу не хотелось совсем.
21 декабря 2082 года, понедельник
Селенград
Илья никогда не сомневался, что Лоханыч — мастер на все руки. Это не означало, впрочем, что процедура зашивания была безболезненной. Один шов Илья стоически вытерпел, потом сказал:
— Слушай, а заморозки покрепче у тебя нет?
И обрадовался, видя,
— Обезболивание — самая болезненная операция в современной медицине, — бодро сказал Лоханыч. — Терпи, казак.
В кабинет врача ввалились разом Бондарчук и Царев с Машкой Голиковой. На Илью посыпались вопросы — как это его угораздило, Машка охала и ахала, а Илья четко видел: что-то они знают такое, что не торопятся сказать. Значит, не очень-то и хорошее.
— Че кота за яйца тянете? — спросил он. — Я уже знаю, что очередного стихийника ловить придется.
Бондарчук вопросительно уставился на него. Илья пояснил:
— Там кое-кто “рутовую” вспышку засек. И Цыганков успел шепнуть, что его “рутовым” разрядом свалили. Я еще сомневался, но если б ничего не случилось, вы бы всей компанией не поперлись меня у Лоханыча навещать. Да я думаю, проблем не возникнет: все рожи, какие в борцовской были, я запомнил. Савельеву-то сказали, что опять нам головная боль?
Машка смотрела грустно, Царев отворачивался и вздыхал, Бондарчук смотрел в пол. Лоханыч — и тот погрустнел.
— Что — уже все? — испугался Илья. — Уже поздно?! Не может быть, времени-то полчаса только прошло…
— Илюха, — торжественно сказал Бондарчук, — все намного хуже. Да, ты прав, стихийник, и все на первый взгляд прекрасно: реал-тайм режим, разряд на полторы ступени, ноль одна десятая секунды, вышел легко, локализация — четче не придумаешь, именно борцовская, ну, может, еще плюс метр по периметру. Все фамилии, кто в комплексе в этот день был, уже есть — я снял с входного турникета. Но к Савельеву лично я с этим докладом не пойду.
— Почему?!
— Потому, что импульс был — прямоугольный.
Илья осторожно отвел заботливые руки Лоханыча от своего лица. Посмотрел на коллег. Вроде бы не шутят. И тут на него обрушилось понимание: это свершилось! То, к чему они готовились пять лет, — началось. Как ни странно, Илья не почувствовал ни страха, ни тоски. Наоборот, ему стало легче.
— Значит, Вещий Олег, — протянул он.
А в голове закрутились шарики с роликами. Первый раз Вещий Олег проявил себя на аварии маршрутки. Тогда ментами и безопасниками были составлены подробные списки потерпевших и свидетелей. Сейчас в наличии тоже есть списки — списки входивших в здание спорткомплекса, поскольку туда можно войти только по пропуску. Таким образом, новое имя реинкарнированного Собирателя Племен определяется на раз — простым сопоставлением двух списков.
— Уже, — со скептической миной сообщил Бондарчук, когда Илья поделился идеей. — Первым делом. Я тоже не дурак, ты не думай. Как ты думаешь, какая
Это уже хуже, подумал Илья.
— Ну хорошо, а другие варианты? Положим, регистрировались только те, кто был старше двенадцати. Остальных в расчет не брали. Значит, дети могли быть с родителями. По родителям не пробовали?
Бондарчук кивнул, рожа осталась постной. Илья потер подбородок, дернулся: потянул кожу, и раны тут же напомнили о себе.
— Во, эврика! Надо дать запрос по московским больницам, — сообразил он. — Как бы то ни было, Вещий после того случая обязан был загреметь в больницу. Вот и сравнить тех, кто угодил с диагнозом “психоэнергетическое истощение”, с нашим списком.
— И это я делал, — согласился Бондарчук. — Опять только твоя фамилия.
— Да что за чертовщина! — возмутился Илья. — Ну не может такого быть!
— Может, — развел руками Бондарчук. — Так что как ни крути, осталась одна надежда: на твою зрительную память. Просто выбрать из нашего списка тех, кого ты видел в зале, и отправить всех на тестирование.
— Ну понял, понял, — поморщился Илья. — Опять мне ночь не спать. А у меня, между прочим, сессия началась. Первый экзамен у Иосыча. И хрена он сделает мне скидку на работу в Службе. Так что Савельеву говорить станем?
Царев помялся:
— Илюх, мы тут подумали, — ничего. Пока не найдем, ничего не будем говорить. Потому что… в общем, мы все знаем, как Савельев к стихийникам относится. Лучше не нервировать его заранее. Вот найдем — тогда скажем.
28 декабря 2082 года, понедельник
Селенград
В голове мутно плескались мозги. Воспаленные от ночных бдений у Бондарчука глаза отказывались служить, подавая в зрительные центры разводы на матовом стекле вместо картинок. Приходилось терпеть, хотя внутри задавленная истерика исходила истошными воплями при мысли, что чертов Вещий так и не найден, а завтра экзамен.
Илья знал, что провалит его. Это и к бабке не ходи. Если не обладаешь достаточным везением, чтобы вытаскивать хорошие билеты, а времени на основательную подготовку нет, — жди провала. Времени у него не было, как и везения. Он же не Цыганков.
Вот ведь обидно, думал Илья, все восхищаются везунчиками, завидуют им… Пять тысяч лет восхищались и завидовали. Пока не появился академик Алтуфьев, получивший Нобелевку за какое-то открытие в области физики, всю жизнь положивший на разработку технологии холодной ядерной реакции, технологию так и не разработавший, зато случайно сделавший снимок информационного поля Земли. Впрочем, жизнь большинства от этого открытия так и не изменилась, люди так и не попали в рай обетованный. Вот и верь после этого науке, обещавшей светлое будущее. Хотя кто только его не обещал! И никто не подарил. Мало того, никто и не подарит.