Корректировщик
Шрифт:
Ребята, я же не русский.
Во мне нет ни капли славянской крови.
Из зазеркалья мне в глаза пялится узкоглазый азиат. То ли кореец, то ли японец — всегда их путал. Скуластое лицо, пробивающиеся зачатки усиков над верхней губой, первая щетина на подбородке. Оттенок кожи — оливковый, хотя в тусклом свете потолочных панелей поди разбери. Нос большой и вытянутый, глаза зеленые.
Сергей, вашу мать?
Я больше смахиваю на какого-нибудь Сатоши Накамото.
Ладно, не кипишуй, Ярослав. Думаю, есть объяснение. Ты не японец, ты родом из Средней Азии — она же входит в Империум,
В памяти молниеносно всплывают издевательства кузин, сводных сестер, их друзей и приятелей. Бесконечные стычки, тумаки, подколки и откровенные оскорбления. Драки, в которых я неизменно проигрывал. Обидные прозвища. Кем только меня не называли. И дрыщом, и мелким, и япошкой, и дочерью самурая.
Вот оно что, Михалыч.
Пора прекращать это дерьмо.
Иду в душ, стягиваю с себя пижаму и обнаруживаю, что под ней ничего нет. Ладно, хоть достоинством меня родители не обделили. И это при том, что азиаты стволами не блещут — факт известный.
Кабинка полностью на сенсорах.
Память Сергея подсказывает, что надо делать в нужные моменты. Я уже начинаю адаптироваться к этой реальности и пользуюсь чужими знаниями на каждом шагу.
Пара касаний — и на меня обрушивается поток прохладной воды. Самое то после воскрешения из мертвых. Намыливаюсь жидким мылом, голову усердно обрабатываю шампунем. Действую на автомате, обдумывая свое положение. Вытираюсь махровым больничным полотенцем с вездесущим крестом.
Выхожу из санузла.
И понимаю, что у меня гости.
Глава 3
Виктор Константинович Друцкий — младший сын главы рода. Мне он импонировал больше остальных. Спокойный, уверенный в себе, но без типичных аристократических замашек. Не воспринимает всех, кто ниже его по рангу и статусу, как грязь. И реально тянет корпоративную политику, что делает ВК третьим по значимости человеком в семье. Почему не вторым? Потому что есть Илларион Константинович — старший из сыновей патриарха и наиболее одаренный в плане боевых искусств. Потенциальный хранитель Источника. Магистр, претендующий в будущем на ранг Архимага. Законы крови неумолимы — лидером становится сильнейший в роду. Ну, тот, кто станет сильнейшим после смерти деда, которого нынче не переплюнуть.
Думаю, в пижаме я представлял жалкое зрелище, но Виктор Друцкий и бровью не повел. Напротив, приветливо помахал мне рукой и улыбнулся.
Слегка кланяюсь в ответ.
Виктор Константинович — русоволосый мужчина двадцати восьми лет. Среднего роста. Всегда идеально выбрит, моду на бороды и усы презирает. Волосы темно-русые, неизменно зачесанные назад. Строгий деловой костюм пошит на заказ из дорогой китайской ткани, регулирующей температуру тела. Брюки со стрелками, лакированные туфли, голубая рубашка и серый галстук с косыми черными полосками. Бриллиантовая запонка.
— Здравствуй, Сергей.
Друцкий сидит на невесть откуда взявшейся банкетке. Сзади — еще двое. Уже знакомый мне лечащий врач и широкоплечий квадратный детина в темных очках. Память любезно подсказывает: Антон Кротов, начальник клановой службы
Мне всё это не нравится.
Под пристальными взглядами посетителей огибаю свою шикарную кровать и присаживаюсь на ее краешек таким образом, чтобы вести диалог с гостями.
То, что дед отправит Виктора Константиновича с визитом к выжившему клановцу, я не сомневался. Смутило меня присутствие Кротова. Начальник службы безопасности обычно занят охраной родового имения. «Звенящие кедры» — крепость, напичканная электроникой, заговоренными артефактами и наложенными заклинаниями. Круглосуточный мониторинг, датчики движения, скрытые турели, ловушки, фамильяры… Казалось бы, мышь не проскочит. Но Кротов непрерывно что-то укрепляет, переделывает, модифицирует. Я слышал, что в родственных отношениях с Друцкими этот шкаф не состоит, но имеет дворянское происхождение и владеет огненной стихией. Присутствие этого мужика намекает, что ситуация, мягко говоря, не рядовая.
— Восстановление идет полным ходом, — бодро заявил Игорь Бергман и что-то отметил в планшете.
Многозначительно молчу.
— Семья волнуется, — бросил через плечо Друцкий. — Что там у нас с реабилитационным периодом, доктор?
— Двое суток, — последовал сухой ответ.
— Быстрее никак?
— Это биология, — заметил врач. — Возможности организма ограничены, как бы нам не хотелось обратного.
— Игорь Степанович, — с нажимом произнес Друцкий. — Никто не собирается гонять Сергея по полигонам или истязать спаррингами. Мы просто хотим его забрать. Под свою ответственность. И надзор семейного врача, разумеется.
— Ваше право, — вздохнул Бергман. — Если вы видите в этом такую необходимость…
— Вижу, — отрезал Друцкий.
— Сейчас оформим выписку, — засуетился эскулап.
— Оставьте нас на десять минут, — попросил большой босс.
Бергман ретировался.
Я сижу наедине с «родственником» и его амбалом.
Секундная заминка.
— Вот что, — Виктор Константинович посмотрел мне в глаза. — Ругать и наказывать мы тебя не собираемся. Тем более, что с мотоциклом ты управляешься хорошо.
Неожиданный поворот.
Признаться, я не рассчитывал на снисхождение. Любые косяки, до которых могут добраться журналисты или охотники за компроматом, бросают репутационную тень на клан. Попасть в аварию, соревнуясь в скорости с простолюдинами… Мягко говоря, не лучший способ достичь известности в определенных кругах.
— Проблема в другом, — чувствовалось, что представитель рода аккуратно подбирает слова. Не поэтому ли патриарх послал именно его? Сделаем отметку. — Возникло подозрение, что авария подстроена.
— Что? — вырвалось у меня.
Виктор Друцкий едва заметно повел рукой.
И тогда заговорил Кротов:
— Полиция начала расследование, но мы всё закрыли, материалы изъяли. Мои ребята занялись просмотром записей с камер наблюдения. Ну, и все улики тоже у нас.
— Улики? — переспросил я.
— Обломки твоего мотоцикла, — уточнил начальник охраны. — И еще кое-что.
— Не томи, — вздохнул Друцкий.
— Записи надо показывать, — буркнул Кротов. — Иначе пацан не поймет. Аналитики сделали подборку — увлекательное кино.